Баба-Яга в Ведовской Академии, или Кощеева Богатыристика - Витамина Мятная
«Ага, сплавить меня решил подальше, а еще канистру с бензином предложи и связку динамита, чтобы уж точно никто не узнал эти места и нас на тот свет перебросило отсюда подальше по принципу: и умерли они в один день… от уборки», — огрызнулась я про себя, но злодею подыграла. Оживлять отношения — так по полной.
— Ой, жарко что-то от факела! — только взявшись за светильник, завопила я и тут же принялась расстегивать платье, сразу так до пупа.
— Это чего ты такое удумала, прекращай мне это! Дел по горло, с пылью и грязью сражаться надо, — заворчал Кощей недовольно, а у самого глаза так блеснули огнем и потухли, и из ноздри дымок идет. Ну, наконец-то проняло!
Я, схватившись за подол, разом содрала с себя платье.
— Очешуеть можно! — выдал Кощей, а у самого коленки восьмерки выписывают, и рука со свечкой дрожит. — Ну и молодежь нынче пошла, одни игры да забавы у них на уме! Так пыль в один момент нас победит и глазом не моргнет! Ай, Ладдушка! Дело делать надо!
— Ну что ты заладил: дело да дело. Давай хоть повеселимся, — не сдавала позиции я, наступая на Кощея. — Я так долго ждала, когда ты за мной придешь.
— Дело! — метнулся от меня злодей.
— Ну, хоть давай потанцуем! Я на месте от радости, что тебя нашла, сидеть не могу!
— Ну что за несносная девчонка! Какой танцевать? Устал я, не до танцев. — Ага! Обрадовалась я, это мой шанс!
— Ну давай тогда в кровати полежим, отдохнем, у меня тоже что-то ноги болят, вот прямо здесь, — показала я пальцем на место выше колен.
— Да ты шо, сдурела, девка? Мне ж две тыщи лет! — Изо рта Кощея вырывались уже целые клубы дыма, а коленки подогнулись, и злодей упал на лавку.
— Так… — У меня с глаз словно пелена спала. Кощей — и полежать на лавке с девицей отказывается, ссылаясь на возраст и усталость?! Мой жених помоложе был и порезвее. Настоящий Кощей ни за что бы шанса с девицей полежать не упустил, да будь он хоть при смерти, а значит, этот фальшивый! — сообразила я и пустила в ход свое коронное оружие. Начала снимать с себя нижнюю рубаху.
— Ой, ну что за молодежь пошла развратна и невоспитанна! Сладу с вами нет! — морщась, пополз по лавке прочь фальшивый злодей. Я же и не собиралась отступать, все шире распахивая на себе рубаху.
— А ну говори, кто таков?! — воскликнула я, хватаясь за разъяснительное оружие.
— Жених твой! Положи сковородку! Ай!
— Ах, жених! Врет в самые глаза и не краснеет! Не верю я ни на минуту более, что ты Кощей. Да разве б первый злодей изнанки мимо голой щиколотки прошел? Разве б он отказался от свидания тет-а-тет? Да предложи ему хоть горная троллиха лечь в кровать, он бы первый туда залез! В одежде! И только потом бы снял!
— Говорю же тебе, не готов я к подобным отношениям! Я так и Богу душу отдать могу! Ай! — подхватывая сразу три вставных челюсти, поплыл лицами… даже не знаю кто. Я следила за превращениями, все ниже и ниже опуская сковородку.
Слишком необычным было чудо чудное, диво дивное.
— Неуштивая молодешь пошла, совершенно никакого пиетету к штаринным шлодеям, — высказала мысль одна из трех голов двухтысячелетнего злодея, окончательно теряя облик Кощея.
— Так… — протянула я, а вот и пропавший дедушка на пенсии нашелся. — Ну говори, дед, пока я тебя не… — пригрозила я сковородкой отшатнувшемуся трехголовому гаду.
— Убить меня можно только мечом-кладенцом, и то не поможет, — собравшись с духом, пошел в наступление престарелый злодей. — Отрубишь одну голову — вырастут две, отрубишь две — с четырьмя сражаться придется.
Я перехватила сковородку на манер меча.
— Да хоть тысяча, я и с миллионом голов своей чугункой справлюсь. Больше голов — большая площадь для внушения дельных мыслей и правильного поведения! — Дед Горыныч увидел мое движение и завопил:
— Не вздумай, девка, я ж тогда себя не прокормлю! На старости знаешь, как жрать хоцца? В три горла ешь и не наедаешься! И так с нечисти на нечисть перебиваюсь, мяса богатырского, почитай, триста лет не нюхал!
— Так начинай колоться, что ты здесь делаешь?
— Живу, дзен постигаю на старости лет.
— А это? — Я подошла к ближайшей стене и сдернула пыльный гобелен. Мне не показалось, я точно слышала шум большого города и клаксоны автомобилей. — Вот это что такое? — Я ткнула пальцем в дыру, что в реальность глядела.
— Новомоднейшая вещь, дыровизор называется, от прежнего хозяина башни мне досталась! — гордо возвестил мне дедулька. — Там такое кажут каждый день — то одно, то другое, только каналы переключай.
— Эт как? — опешила я от подобного ответа.
— А вот так! — Дед Горыныч дернул за рычаг, торчащий из пола, местность в дыре и переключилась.
— От оно как.
— А то ж! — хитро сказал дедок. — Кажный день сериалы и новости с того света смотрю.
— Жуть, — прокомментировала я стариковские забавы. — Нашел на что любоваться.
— Так, ладно, ну а тот, что до тебя был, где? — спохватилась я, изготавливаясь драться с навьими.
— Так это, кажись, того. Съел я их.
И не поперхнулся, ну и дед! Ох и опасная нечисть раньше в изнанке водилась, хорошо, что теперь на пенсии.
— Ну, а меня чего морочить стал? Отвечай? — качнула я сковородкой.
— Так ведь это… Яга — такая корова, что нужна самому, каждому сгодится, а здесь бродит одна-одинешенька, без защитника.
— Пальцем в небо, дедусик, неинициированная я! Какая во мне сила? Неужто ты думал, что в свои две тыщи лет осилишь, если даже на лавку прилечь у тебя прострел в пояснице?
— Я не претендую на многое, внучкой своей Ладдой Горынишной сделать хотел, башню в наследство завещать. А насчет инициации, так я что ж, зверь какой? Не понимаю, что для хорошего алмаза оправа ценная нужна?! У меня здесь в пещере лалов-самоцветов и злата-серебра видимо-невидимо, караванный путь через Черно Быль идет из Тридевятого царства в изнанку. А колодец не заколдованный на всю Быль только у нашей башни и водится. Выбирай, красна девица, рыцаря любого, что из одного царства в другое путешествует. Чешуя — она вся до свадьбы и слезет. А как заведется в
