Гори, ведьма, гори! - Абрахам Грэйс Меррит

Очевидно, нить была частью метода для управления действиями кукол. Однако же этой гипотезе противоречил тот факт, что у подвыпившего франта на бульваре не было «ведьминой петли», когда на него напал кукольный Петерс. Тем не менее, нить могла лишь активировать этих кукол, а после активации они продолжали действовать еще какое-то время.

Сам процесс создания кукол также позволял выявить некоторые закономерности. Во-первых, требовалось добровольное согласие жертвы на роль модели. Во-вторых, в лавке жертвы получали некое ранение, требовавшее применения мази, которая и приводила к необъяснимой с медицинской точки зрения смерти. В-третьих, кукла должна была представлять собой точную копию жертвы. Сходные симптомы указывали на одну и ту же причину смерти во всех восьми случаях. Но были ли эти смерти связаны с необычайными способностями кукол? Были ли они необходимы для «оживления» кукол? Мэндилип могла считать именно так. Более того, она, безусловно, именно так и считала.

В отличие от меня.

Я признавал, что кукла, ударившая Рикори, являлась точной копией Петерса. Что кукла, увиденная охранниками у окна палаты, могла быть копией медсестры Уолтерс. Что кукла, проколовшая основание черепа Гилмора, была копией одиннадцатилетней школьницы Аниты. Но мой разум отказывался признать, что какая-то часть Петерса, Уолтерс, Аниты оживляла эти куклы. Что после смерти жизненная сила этих людей, их рассудок, их «души» были украдены и преобразованы в некую злую сущность, а потом заключены в этих куклах с пружинными скелетами… Я не мог заставить себя даже рассматривать такую возможность.

Мои размышления прервало возвращение Макканна.

– Ну что, с этим хоть расправились, верно говорю, док?

– Скажите, Макканн… Вы случайно не сказали правду, когда заявили, что нашли куклу?

– Нет, док. Куклы в комнате не было.

– Но где вы взяли рюкзак с книжками?

– На трюмо. Молли ж сказала, что кукла туда его бросила. Я их забрал, когда она мне все рассказала. Молли рюкзак не видела. Вот я и подумал, что пригодится. И ведь пригодилось-то, верно?

– Да, вы меня, признаться, удивили, – ответил я. – Не знаю, чтобы мы делали, если бы она спросила о нити с узлами.

– Ну, про нить-то Молли особо не подумала… – Макканн поколебался. – Но как по мне, то она чертовски много значит, док. Мне вроде как кажется, что ежели б я ее тем вечером не вывел прогуляться, или ежели б Джона дома не было, и Молли сама открыла ту коробку… Мне кажется, это Молли умерла б, а не он.

– Вы хотите сказать…

– Я вроде как хочу сказать, что куклы идут к тому, у кого этот чертов шнурок! – мрачно заявил он.

В сущности, именно так думал и я.

– Но зачем кому-то убивать Молли?

– Может, кто-то решил, что она слишком много знает. И тут я вспомнил, док, что вроде как собирался вам кое-что рассказать. Этой карге Мэндилип известно, что за ней хвост!

– Что ж, ее подручные лучше, чем наши, – мне вспомнилась похожая мысль Рикори.

Я рассказал Макканну о втором нападении и о том, почему я искал его.

– Так-то. Это и доказывает, что Мэндилип знает о слежке. Она ж, выходит, пыталась избавиться и от босса, и от Молли. А теперь наш черед, док.

– Но куклами управляют, – сказал я. – Музыка за окном подала им сигнал. И они не растворяются в воздухе. Они слышат мелодию свирели и идут к тому, кто на ней играет. Кукол нужно было вывезти из магазина. Это сделала либо Мэндилип, либо ее племянница. Как им удалось проскользнуть мимо ваших людей?

– Не знаю.

Я видел тревогу на его лице.

– Это белесая девка делает. Давайте я расскажу вам, что узнал, док. Я когда прошлой ночью от вас ушел – так сразу к парням, узнать, что там да как. Они мне много чего понарассказали. Мол, вроде как в четыре девка пошла из зала в комнату, а старуха засела в лавке. Мои парни ничего такого не подумали. Но в семь – кого они видят? Топает по дороге к лавке эта самая деваха. Парни мои давай чехвостить ребятушек, которые стоят, значит, с другой стороны дома. Вот только те ребятушки не видели, как девка выходила. И всю вину валят на парней со стороны магазина. В одиннадцать к ним приходит один парнишка – сменщик. И говорит, что шел по Бродвею, глядь – а из-за угла двухместная легковушка выруливает. А в ней – наша белесая деваха. И парнишка не мог ошибиться, потому что на ту девку уже в лавке насмотрелся. Едет она по Бродвею, а парнишка наш просек, что за ней хвоста нет. Думает такси поймать – но ни одного такси вокруг нет, даже машинки, чтоб угнать, не припарковано. И он идет к нашим разбираться, какого черта. И опять никто не углядел, как та деваха вышла из дома. Я беру пару ребят, и мы, значит, прочесываем квартал, думаем, может, найдем, где она машину оставляет. Только все без толку. В четыре один из парней, приглядывавших, значится, за домом, подходит ко мне. Говорит, мол, часа в три видел, как деваха – по крайней мере, он думает, что то была она, – шла по улице с другой стороны лавки. Мол, тащила огроменные чемоданы, но то ей особо не мешало. Шла быстро – но в другую сторону от лавки. Парнишка-то, ясное дело, за ней пошел, да только она как сквозь землю провалилась. Он повынюхивал в окрестностях, там, говорит, и мышь не проскочит, только темнотища. Он подергал ручки дверей в домах, но везде вроде как заперто. Ну, он и струхнул. Пошел за мной. Я иду с ним, все там осматриваю. Пропала девица в трех домах от лавки. Там как бы в основном магазины да склады. Никто там не живет. Дома все как есть старые. Я, знай, круги наворачиваю да думаю, как же она в свою лавку-то пробралась? Может, парнишка мой ошибся? Увидел кого-то другого, вот бес и попутал. Бродили мы там, бродили и нашли местечко, где можно машину припрятать. Ну, ломать – не строить, да и дверь хлипкая попалась, так что вскоре вот уж она перед нами стоит, родимая, легковушка двухместная, а мотор еще теплый. И марка машины, по словам парнишки, совпадает. Я там все запираю и иду к ребятушкам.