Чужак. Особый магистрат - Константин Викторович Кузнецов

— Орден Жертвоприношения? — поинтересовался карлик.

Бородач недоверчиво скрестил руки на груди, насупил брови и недовольно хмыкнул:

— И что с того?

— Сколько стоят ваши услуги? — поинтересовался Морганте.

— Предлагай!

— Мы хотим, чтобы вы сопроводили нас до Вальтерры. Но служба ваша будет направлена не на вешнюю опасность, а на внутреннюю. — Перс монаха уперся в меня.

— Неужто твой грязнолицый не сдюжит с одним плененным демоном? — бородач кинул на мавра оценивающий взгляд.

— Я же говорил: тут особый случай, — ответил Морганте.

Взгляд здоровяка соскользнул с монаха в мою сторону.

Я отсалютовал в ответ. Можно было, конечно и послать их куда подальше, но это лишь прибывало очков в моем дьявольском рейтинге. А если быть до конца откровенным, мне нравилось поведение Морганте. Достойный противник. Не стал таиться, а в открытую обозначил правила игры. Интересно, с какой целью он это сделал? Хочет узнать, на что я способен? Нет, это маловероятно. Тогда что? Неужели и впрямь опасается, что я сбегу раньше, чем они достигнут ворот города правосудия.

— Цена? — внезапно прохрипел наемник.

Карлик помедлил, а потом снял с мизинца оловянный перстень с темно-красным камнем. И протянул его бородачу. Как по мне вознаграждение было не столь велико. Впрочем, наемник не стал воротить нос и приняв награду небрежно сунул ее в наплечную сумку.

— Еще столько же, как прибудем в город, — добавил наемник.

Морганте скривился. Цена явно показалась ему высокой. Но торговаться в его положении было бессмысленно, поэтому он тяжело вздохнул и коротко кивнул в ответ.

— Но смотри монах, еже обманешь, найду тебя и скормлю твой лживый язык свиньям, — не унимался наемник. — А потом заклеймлю в слуги. Будет у меня собственный катыш на побегушках!

Я заметил, как напрягся мавр — и кажется, потянулся пальцами к рукаву: интересно, что у него там? Метательные ножи? Или что-то посерьезней?

Но строгий взгляд Моргнате предостерег монаха от необдуманных поступков. Хорошо, что этого не заметил наемник. Иначе сделка бы точно сорвалась, превратившись в потасовку. Хотя мне это было бы только на руку.

Бородач сплюснул себе под ноги еще раз. И внезапно его грозный вид сменился: он расплылся в добродушной улыбке и, засмеявшись, хлопнул карлика по плечу:

— Да будет тебе, коротыш! Не кривись, поможем мы тебе. Если Курт взял оплату, значит, исполнит что запечатал! — И протянул Морганте руку. Карлик не стал тянуть и скрепил договор рукопожатием. После этого бородач продолжил: — Никуда не денется твой morano! Доставим в целости и сохранности. А если будет брыкаться, так скрутим, что станет молить Нечистого о спасении.

— В путь, — произнес карлик, указав на повозку.

Сооружение на деревянной платформе называли Ловчия: ближняя часть кибитка была пригодная для проживания, а задняя — клетка из металлических прутьев, была предназначена для перевозки ведьм. Когда ловчие въезжали город или селение клетку накрывали брезентом, чтобы посторонний люд не глазел на дочерей Сатаны.

Вериги с меня так и не сняли, при этом избавив от передвижения на своих двоих. И на этом спасибо. Трое стражей устроились на облучке, а мавр и Морганте чуть поодаль, ближе к клетке.

Ударив тощих кобыл по хребтине, Курт привел повозку в движение, положив начало нашему долгому пути в саму преисподнюю.

— Мерзкий ублюдок! — Внезапно процедил сквозь зубы Морганте.

Я сразу понял о ком идет речь, но решил подбодрить монаха:

— Коротыш это не обидно, а вот полурослик! — Впрочем, смысл моих слов так и остался для Морганте загадкой.

— Да что ты знаешь об унижении, morane? — нахмурился карлик. И стало понятно, что я задел его за живое. Опустив голову, он закрыл глаза и тихо зашептал слова молитвы. Но голос его дрогнул и несколько последних фраз карлик буквально прорычал, словно загнанный зверь. Его лицо побагровело, тело затряслось, а руки грозно сжались в кулаки.

— Ого, полегче! — хохотнул я. — А то ненароком сердечный приступ схлопочешь!

— Ты очень хитер и изворотлив, демон, — прошептал Морганте. — Но вера моя — надежная опора.

— Уверен? — не без иронии уточнил я.

— Лукавый помогает тебе видеть нас насквозь. Помогает, искушать, вызывать ненависть, терпеть боль и испытывать страх. Только со мной это не пройдет. Для меня прошлое осталось в прошлом. И оно больше не имеет надо мной власти.

— Прошлое? — не понял я.

— Ты знаешь, кто такие Компрачио?

Я пожал плечами.

— Карлики — ходовой товар. При любом дворе, а также у знатных домов. Их покупают, продают, меняю, будто тряпичных кукол. Но на всех уродцев, как правило, не хватит. Для этого и необходимы торговцы Компрачио. Они не только продают, но и производят ходовой товар.

— Производят? Что значит, производят? — не понял я.

Конечно, в моем, двадцать втором веке, существует генная, био и эмбрионая инженерия и прочие науки способные с легкостью меня ДНК человека. Но, черт возьми, как в средние века можно превратить здорового младенца в карлика?

Морганте словно прочитал мои мысли и спокойно продолжил объяснять:

— Мир гниет и отнюдь не с верхушки, как предрекали нам мудрецы. Люди алчные и бездушны по своей природе. Все поголовно. А те, кто мнит себя святым, бессовестно врут и в первую очередь самим себе. Меня выкупили из семьи за краюху хлеба и плошку гнилых луковиц. Я не знаю, кто были эти люди, но уверен, что действовали они по приказу Компрачио. А дальше меня определили в закрытый приют синьора Арлекина. Его настоящего имени не знал никто, а он себя иначе никогда не называл. С этого времени и началось мое превращение в того, кем я являюсь теперь. Хочешь узнать как? А очень просто. Науку врачевания использовали не во благо, а во вред. При помощи шприцов детям, которые, так же как и я были заперты в доме Арлекина, вводили жир летучих мышей и кротов. А в молоко кормилиц подмешивали бузину и сок маргаритки. Тем самым они вызывали замедление роста. Но у многих проявлялись и внешние уродства. Такие экземпляры ценились дороже. Да, именно экземпляры — так нас называл сеньор Арлекин… — Морганте внезапно замолчал.

Мне нечего было сказать. Мир — жесток, и время, увы, ничего не меняет. Претерпевают изменения лишь