Питер Грант - Бен Ааронович
Я подумал: возможно ли, что Зак – полуфейри, полугоблин, полу-непонятно-кто – воспринимает вестигии иначе, чем я, Лесли или Найтингейл. Если да, тогда логично, что и реагирует он на них по-другому: возможно, более спокойно. Я сделал в блокноте соответствующую пометку, понимая, что Лесли сейчас снова возмутится.
– Идем дальше, – сказала она, словно услышав мои мысли. – Так, значит, ты привел Джеймса Галлахера в коллектор на встречу с этим Тихим Народом?
Зак улыбнулся.
– Слушай, а сними маску – ты же знаешь, мы не против. Да, Питер?
Я ожидал, что она либо пропустит это мимо ушей, либо скажет, чтобы он заткнулся. Но она вместо этого повернула голову ко мне и вопросительно посмотрела.
– А у меня не надо спрашивать, – пожал я плечами, все еще надеясь, что она не станет снимать.
Потом снова глянула на Зака, тот криво ухмыльнулся.
– Я ее сниму, – тихо сказала Лесли, – если ты перестанешь морочить нам голову.
– Идет, – тут же кивнул он.
Лесли расстегнула маску и аккуратно сняла. Ее лицо было все так же безобразно и блестело от пота. Я на миг «завис» и только потом сообразил подать ей салфетки. Она принялась вытирать лицо, а я заметил вдруг, что Зак глядит на меня, как-то нехорошо сощурившись.
– Ну вот, маска снята, – сказал я, – твой ход.
– Давай, – кивнула Лесли. – Про Джеймса Галлахера и семерых гномов.
– Кто сказал «гномов»?
Мы молча смотрели на Зака. Деваться ему было некуда, пришлось рассказывать.
Джеймс Галлахер, как выяснилось, обладал упорством, свойственным только американцам – да еще, пожалуй, агентам по продаже пластиковых окон. Зак чего только не делал, даже рванул бегом до ларька с алкоголем. Но бесполезно: Джеймс стоял на своем.
– И тогда, – сказал Зак, – мы разжились кое-какой экипировкой и нырнули в кроличью нору.
Это была на редкость вонючая кроличья нора. Я заставил Зака точно отметить на распечатке Гугл-карты то место, где они проникли в коллектор. Это оказался тот самый люк в пятидесяти метрах от дома Джеймса. Уж не им ли воспользовалась агент Рейнолдс, подумал я.
Еще некоторое время мы потратили на то, чтоб показать Заку ботинки Джеймса и получить подтверждение, что это таки его ботинки. Ну или просто похожи на те, что Джеймс купил для вылазки в коллектор, а так ведь они могут быть чьи угодно, разве нет? Было бы странновато, если б он так уж внимательно приглядывался к ботинкам Джеймса, а?
– Хотя, если ты повернут на обуви, почему нет, – добавил Зак, – люди ведь все разные.
Я еле сдерживался, чтобы не побиться головой об стол.
В конце концов Лесли кратко, но доходчиво дала Заку понять, что еще немного, и побьет его головой об стол. Подействовало: мы перешли наконец к эпизоду, когда он представил Джеймса Галлахера Тихому Народу.
– Не то чтобы они вот прям так и назывались…
– Спасибо, про неоднозначность мы поняли, – пресек я очередное «пояснение».
Но Зак мало того что не знал их точного названия, он еще не мог с уверенностью сказать, где они живут.
– Я знаю, как добраться к ним под землей, – пожал он плечами, – но хоть убейте, не в курсе, где это наверху. Ну вы поняли.
Где-то в Ноттинг-Хилле. Точнее он не знал.
А я подозревал, что как раз таки знаю. Но делиться подозрениями не спешил.
И еще Зак хотел, чтобы мы запомнили: они живут вовсе не в канализации. У них есть собственные тоннели, сухие и удобные. Нет, описать он их не может.
– Там ничего не видно, они не любят света.
Джеймс же с первого прикосновения воспылал к ним любовью.
– Только и говорил, что об этих стенах, – сказал Зак.
– А что в них такого? – спросил я.
– Ему нравилось, какие они на ощупь. А Тихому Народу понравился Джеймс – они, типа, в нем увидели родственную душу. Тогда они первый раз и пропустили меня через коридор – и то, наверно, потому, что я дружу со Стивеном.
– Так, значит, Стивен – его настоящее имя.
– Да, – кивнул Зак. – Поверьте, я не вру. У них у всех такие имена: Стивен, Джордж, Генри… Даже странно, что они не носят плоских шляп и штанов на подтяжках.
Но на поверхность они почти не выходят, Стивен скорее исключение из этого правила. Зак сказал, те, кто взаимодействует с наземным миром, с ними не живут.
– Так что там искал Джеймс? – спросила Лесли.
– Не знаю, – пожал плечами Зак, – может, что-то связанное с искусством. А может, девчонку какую подцепил. Есть у них присловье: фею познаешь – назад пути не узнаешь.
Что-то он скрывал. Слишком уж упорно раз за разом уходил от темы.
– Стало быть, Джеймс пошел к ним тоннель, а ты остался снаружи? – спросила Лесли.
– В коридоре, – уточнил Зак.
– Но сам-то как думаешь, зачем он туда пошел?
– Меня вообще дальше коридора не пустили – и это после того, что я для них сделал! – сказал Зак, пафосно складывая руки на груди. – Не хотят меня там видеть, и все тут.
– А Джеймса, значит, хотели, – заключил я. – И ты обиделся?
– Вообще да, – сказал Зак, – должен сказать, было такое дело.
Еще бы: радостная встреча, обнимашки и веселье достались Джеймсу, а Зака, хотя он столько раз покрывал Стивена или разруливал за него наверху всякие проблемы, не пустили. Только потому, что он не потомок Билов или Галлахеров. Никакого упитанного тельца[209] ему не приготовили – хотя о тельцах, тем более упитанных, речи вообще не шло.
– Но все равно, – возмущался Зак, – хоть бы как поблагодарили.
Вот почему надо держать язык за зубами, если сидишь на допросе в полицейском участке. Мы ведь с Лесли были вполне готовы вычеркнуть Зака из списка подозреваемых – пока он не обнаружил свою неприязнь. А это уже был мотив.
Мы переглянулись. Я понял: она тоже слабо верит, что Зак убийца. Отвел глаза и вдруг понял, что посмотрел на нее без маски и просто прочитал мысль на лице, впервые не подумав о том, во что оно превратилось.
– А Грэму Билу подносили упитанного тельца? – спросил я. – Или, может, Райану Кэрроллу?
– Кто такой Райан Кэрролл? – спросил Зак.
– Известный художник и скульптор, – ответил я. – Джеймс был его поклонником.
– Извини, не знаю такого, – пожал плечами Зак, – не могу же я знать всех и каждого. Но если это был правильный Кэрролл – то да, и его могли впустить.
– А как насчет Грэма Била? Директора фирмы? – спросил я.
– Бывал он там, – кивнул Зак. – Но гораздо чаще
