Питер Грант - Бен Ааронович
Бокал я взял, а улыбку проигнорировал: следовало быть серьезным – как-никак при исполнении. Стал рассматривать посетителей. Мужчины в основном были одеты гораздо проще дам. Исключение составляли геи и те, кому одежду покупает вторая половинка. Мой папа не устает повторять, что настоящий стиль ценят только истинные представители рабочего класса вроде него самого. Звучит забавно, если учесть, что всю одежду ему покупает мама. А здесь собралась публика формата «Гардиан» или «Индепендент»: светские манеры, дорогие квартиры, хорошая репутация, дети в частной школе.
Я даже огляделся проверить, не сидит ли где в укромном уголке Леди Тай.
Над комплексом «Тейт Модерн» угрюмо высится главная его часть, турбинный цех бывшей электростанции. По габаритам он не уступит кафедральному собору, и даже самым большим творческим амбициям не бывает здесь тесно. В школе мы как-то приезжали сюда на экскурсию, смотреть гигантский, размером с дирижабль, арт-объект Аниша Капура – что-то вроде хищного растения. Эта штука занимала весь бывший цех, от края до края. Райану Кэрроллу так много места не требовалось, но промежуточный этаж над центральной частью зала ему выделили.
Толпа мешала как следует разглядеть экспонаты, пришлось подойти ближе.
Это были обычные магазинные манекены, только в их пластиковые тела было впаяно что-то типа деталей паровых механизмов. Тела корчились от боли, а лиц и вовсе не было: автор начисто стесал их резцом. Это зрелище неприятно напоминало маску Лесли. Или голову Безликого. У каждого на груди крепилась медная табличка с одним-единственным словом. На одной – «Промышленность», на другой – «Прогресс». Стимпанк для богатых, подумал я. Хотя богатые как-то не очень заинтересовались.
Я стал высматривать девушку с игристым, намереваясь выпить еще бокал, как вдруг почувствовал чей-то взгляд. Глядел, как выяснилось, молодой китаец с копной непослушных черных волос и бородкой, которая раньше была эспаньолкой, но теперь отросла и потеряла всякую форму. На нем был добротный кремовый костюм слегка мешковатого покроя. Мятый, но так и было задумано. На носу – темные очки с квадратными стеклами. Поняв, что я заметил его взгляд, китаец неуклюже пробрался сквозь толпу и подошел.
– Меня зовут Роберт Шу, – сказал он с канадским акцентом. – Если не возражаете, я хотел бы представить вас моей патронессе.
Он указал на пожилую китаянку в дымчато-сером костюме: либо дорогущий «Алекс энд Грейс», либо подделка, но такая качественная, что все отличия абсолютно иллюзорны.
– Питер Грант, – представился я и пожал ему руку.
Мы подошли к китаянке. При седых волосах и согбенной спине у нее было абсолютно гладкое лицо без единой морщинки и потрясающе яркие зеленые глаза.
– Позвольте представить: моя патронесса, мадам Тенг, – сказал Роберт.
Я согнулся в неловком полупоклоне. Мало того, щелкнул каблуками, как будто недостаточно глупо выглядел.
– Рад знакомству.
Она кивнула, усмехнулась и что-то сказала Роберту по-китайски. Тот, похоже, смутился, но все равно перевел:
– Моя патронесса хотела бы знать, кто вы по профессии.
– Я офицер полиции, – сообщил я.
Мадам Тенг смерила меня недоверчивым взглядом и спросила что-то еще.
– Она интересуется, кто ваш босс, – сказал Роберт. – Ваш истинный босс.
«Истинный» он выделил так, что я сразу понял: речь не о полиции, а о магии.
– У меня много боссов, – ответил я, и мадам Тенг раздраженно хмыкнула, услышав перевод. А я вдруг уловил нечто самым краешком сознания: так бывает во время практики, когда Найтингейл показывает очередную «форму». Так, но не совсем – сейчас я ощутил запах горящей бумаги, он возник и тотчас пропал. Я машинально отпрянул. Мадам Тенг самодовольно улыбнулась.
Чудно, подумал я. То, что надо в конце тяжелого дня. Найтингейл так или иначе захочет узнать, кто это такие, а мы, полицейские, любим заканчивать разговоры, узнав больше, чем сообщив.
И уж если служишь в полиции, то однозначно привык, что тебя считают бесцеремонным грубияном. Ну, значит, и терять нечего.
– Так вы, значит, из Китая? – спросил я.
При слове «Китай» мадам Тенг как-то напряглась. Потом затараторила по-китайски, а Роберт слушал, вымученно улыбаясь. Это продолжалось около минуты.
– Мы из Тайваня, – сказал он, когда его патронесса умолкла. Она сердито зыркнула на него, и он вздохнул.
– Моя патронесса может очень многое об этом сказать. По большей части это мистика и не касается ни вас, ни меня. Поэтому был бы очень благодарен, если бы вы согласились просто кивать время от времени, как будто я объясняю вам сложности тайваньского суверенитета.
Я так и сделал, вопреки желанию не став потирать подбородок с задумчивым «понятно». Потом спросил:
– Что привело вас в Лондон?
– Мы путешествуем, – ответил Роберт. – Были в Нью-Йорке, Париже, Амстердаме. Моя патронесса любит знать, что творится в мире. Это, можно сказать, ее raison d’etre[183].
– Тогда вы, получается, кто? Журналисты? Или шпионы?
Одно из этих слов явно было знакомо мадам Тенг – она снова чирикнула что-то сердитое. Роберт виновато пожал плечами.
– Она еще раз спрашивает, кому вы подчиняетесь.
– Найтингейлу он подчиняется, – раздалось у меня за спиной, – тому самому.
Обернувшись, я увидел невысокую коренастую чернокожую женщину в красном платье без бретелек. Достаточно открытом, чтобы сверху обнажать крепкие сильные плечи, а снизу – ноги, способные в туфлях на шпильках пробежать на «золото» олимпийскую стометровку. У нее была очень короткая стрижка, почти под ноль, крупный рот, приплюснутый нос и материнские глаза. На меня обрушился лязг работающих станков, в нос ударили запахи горячего машинного масла и мокрой собачей шерсти. Холода она, похоже, вообще не замечала.
Мадам Тенг поклонилась. Низко и почтительно, как и следует в присутствии богини. Да не какой-нибудь, а богини реки Флит. Роберт поклонился еще ниже, ибо не мог иначе, хотя сам явно не понимал почему.
– Привет, Флит, – улыбнулся я. – Как жизнь?
Не обращая на меня никакого внимания, Флит приветливо кивнула китаянке.
– Мадам Тенг! Какая радость снова видеть вас в Лондоне. Вы к нам надолго?
– Мадам Тенг благодарит вас за добрые слова, – перевел Роберт. – И хотя в декабре Лондон – сущий рай, завтра утром она вылетает в Нью-Йорк. Если, конечно, Хитроу не закроют.
– Уверена, если у вас вдруг возникнут какие-то затруднения с вылетом, мы с сестрами готовы оказать вам любую помощь, – медово улыбнулась Флит.
Мадам Тенг бросила еще одну резкую фразу. Роберт достал свою визитку и протянул мне. Я дал ему свою. Он изумленно уставился на герб столичной полиции.
– Полицейский, – сказал он. – Неужели правда?
– Правда, – кивнул я.
Потом была еще одна серия тщательно выверенных поклонов, после чего китайцы удалились. А я взглянул на визитку. Там
