Питер Грант - Бен Ааронович
– Один из его учеников?
– Который и стал впоследствии вторым, «новым» магом.
– Пока, увы, мы можем только предполагать, – сказал Найтингейл. – Но помощника, если он был, нужно найти.
– Надо бы опросить всех, кто общался когда-либо с Джеффри Уиткрофтом или Джейсоном Данлопом.
Раздались саркастические возгласы: это починили один из прожекторов и он включился.
– Список будет весьма обширный, – заметил Найтингейл.
– Тогда нужно начать с людей, которые знали их обоих, – предложил я. – Мы расследуем убийство Данлопа и можем использовать это как предлог.
– Прежде всего, – сказал Найтингейл, – вы должны отправиться в офис Смита и провести там обыск.
– А разве я не нужен вам здесь? – удивился я.
– Я бы предпочел, чтобы вы не видели, что там, в зале, – сказал шеф.
Мне показалось, я ослышался.
– А что там?
– Нечто крайне неприятное, – сказал он. – Доктор Валид направил сюда людей, которые уже работали в подобных условиях.
– Каких людей? – переспросил я. – И в каких условиях?
– Судебно-медицинских экспертов, – пояснил он, – которые служили в Боснии и Руанде. В условиях, характерных для этих мест.
– Вы имеете в виду массовые захоронения?
– В том числе, – уклончиво ответил Найтингейл.
– Но разве я не должен…
– Нет, – сказал он, – ничего полезного для себя вы там не увидите. Поверьте мне, Питер, как ученик наставнику, который поклялся заботиться о вас и защищать. Я не хочу, чтобы вы туда входили.
И я задумался: а точно ли я хочу войти?
– Что ж, – сказал я, – поеду. Заодно пообщаюсь с Тони Без Шеи, вдруг он что-то знает.
– Отличная мысль, – сказал Найтингейл с явным облегчением.
Стефанопулис отрядила со мной сомалийскую шахидку, которую звали Сара Гулид и которая, как выяснилось, выросла в Госпел-Оук, то есть через дорогу от моего дома. Училась она, правда, в другой школе. Когда встречаются два цветных копа, первый вопрос, который они задают друг другу, может быть любым. А вот второй непременно будет звучать так: «А ты почему пошел в копы?»
– Смеешься? – удивилась Гулид, когда я его задал. – Тут же можно легально бить людей.
Обычно никто никогда не отвечает честно. А идеалистов я с первого взгляда вижу.
Противная морось никак не мешала народу тусоваться субботним вечером на Олд-Комптон-стрит, и я замучился объезжать пьяных. Заметил неподалеку своего старого знакомого Парди, который заталкивал в полицейский микроавтобус мужчину средних лет с обалдевшим лицом, одетого в розовую балетную пачку. И я его вроде где-то уже видел. Парди дружелюбно помахал мне и уселся на переднее пассажирское сиденье. В ближайшие пару часов если кому и предстояло мокнуть, то точно не ему.
Слегка нажав на Александера Смита, мы получили разрешение на обыск в офисе и ключи от него. Но когда добрались до нужного дома на Грик-стрит, дверь подъезда была приоткрыта. Я обернулся к Гулид, та достала телескопическую дубинку и сделала приглашающий жест – мол, иди первый.
– Дам пропускают вперед, – сказал я.
– Старшим надо уступать, – возразила она.
– А я думал, ты любишь бить людей.
– Да, но случай-то ваш.
Тогда я тоже достал дубинку и первым шагнул на лестницу. Гулид, подождав пару секунд, двинулась следом, держась в нескольких футах позади меня. Когда обыск производят всего два офицера, очень важно сохранять хорошую дистанцию. Тогда если с первым что-то случится, у второго будет время среагировать спокойно и рационально. Или, что более вероятно, броситься за подмогой.
Дойдя до первой лестничной площадки, я обнаружил, что внутренняя дверь в офис Смита открыта, а дешевая многослойная фанера вокруг замка разбита в щепки. Подождав, пока поднимется Гулид, я легонько толкнул дверь левой рукой.
Офис перевернули вверх дном. Все ящики стола были выдвинуты, содержимое коробок валялось на полу. Плакаты, висевшие на стенах в рамках, были сдернуты и разорваны. Но этот бардак явно производили столь же тщательно, сколь и планомерно. Здесь, в Сохо, невозможно просто так поднять шум – кто-нибудь обязательно позвонит в службу спасения. Так где же был Тони Без Шеи, когда здесь все разносили? Последнее, впрочем, выяснилось очень скоро: я споткнулся о его ногу. Нет хуже способа обнаружить труп, чем наступить на него. Я отскочил назад.
Тони был погребен под грудой бумаг и глянцевых журналов. Видно было только ногу, на которую я наступил, и часть лица. Достаточно, чтобы идентифицировать труп.
– О боже, – ахнула Гулид, увидев его, – он мертв?
Осторожно, чтобы не испортить картину криминалистам, я присел на корточки возле Тони и попытался нащупать у него пульс там, где у всех нормальных людей находится шея. Пульса не было. Гулид набрала Стефанопулис, а я, натянув перчатки, решил проверить, можно ли определить причину смерти. Причина была очевидна: два проникающих ранения груди, почти незаметные на черной майке с надписью «Лед Зеппелин». Одна пуля вошла в букву «З», другая – во вторую «П». Раны окружали ожоги, какие могли появиться от выстрела в упор. Но наверняка я не знал – в моей практике это был первый такой случай.
По мнению Гулид, нам первым делом следовало убраться из разгромленного офиса, дабы не портить улики. Я с ней согласился – как-никак она представляла здесь отдел убийств.
– Осмотрим верхние этажи, – предложила она, – вдруг преступники еще здесь.
– Вдвоем? – спросил я.
Она закусила губу:
– Да, пожалуй, не стоит. Лучше останемся здесь. Если кто-то попытается уйти этим путем или проникнуть на место преступления, мы задержим его.
– А если с другой стороны есть аварийный выход?
– Вот не мог промолчать, а? – сказала она, с отвращением глянув на меня и хлопнув дубинкой по бедру. Потом вздохнула: – Ладно, пойду проверю, а ты охраняй место преступления.
– Один? – поднял я бровь. – А вдруг там нет аварийного выхода?
– Издеваешься?!
– Издеваюсь, – кивнул я.
Тут у нее запиликала гарнитура. На проводе была Стефанопулис.
– Да, босс?
– Я уже на Грик-стрит, – сообщила Стефанопулис. – Труп один?
– Вроде того, – сказал я.
– Вроде того, – повторила в трубку Стефанопулис.
– Скажите Гранту, что в Вестминстер я его больше не пущу, – сказала сержант, – и черт с ними, со сверхурочными. Где вас найти?
– На втором этаже, на лестничной площадке.
– А почему никто не следит за аварийным выходом, если он, конечно, есть? – спросила Стефанопулис.
Мы с Гулид начали перепалку на языке жестов – так все делают, когда хотят о чем-то договориться незаметно для звонящего. «Ладно, я пойду», – беззвучно вызвался я, и тут хлопнула входная дверь.
– Поздно, – донесся голос Стефанопулис, – я уже здесь.
Тяжело топая, она поднялась по ступенькам, протиснулась мимо нас и встала в дверном проеме, обозревая место преступления:
– Имя и фамилия жертвы?
Мне пришлось сказать, что его зовут Тони, у
