Сага о принце на белом коне. Книга 1 - Юлия Стешенко
Ингвар, проводивший ритуал погребения, попытался вразумить бешеную бабу. Ну где это видано – достойного воина, словно крестьянина, в Туманный Хелль снаряжать. Но Альдис осталась непреклонной.
– А что я должна туда положить? – поджала она полные яркие губы. – Золото? Серебро? Десяток рабов? Все, что Лейви принес в мой дом – свой хрен, копье и эту хеллеву острогу. Вот пусть их и забирает. Раз уж он такой великий воин, может добыть богатства в бою. Не получилось на этом свете – может, на том выйдет!
Вздернув острый подбородок, она отошла от могилы. Ингвар, осуждающе покачав седой головой, не стал настаивать – и Лейви похоронили так, как пожелала вдова. Торвальд хотел было бросить в могилу серебряный перстень, но отец остановил его.
– Это их семья и их ссора. Не влезай, – прошептал он, и Торвальд отступил, сжимая в пальцах кольцо.
Наверное, отец принял справедливое решение, по букве и духу закона. Но Лейви все равно было жаль. Умом он не отличался, усердием тоже, но что ж тут поделать. Боги отсыпают доблести не равной мерой. Лейви жил как умел, трусом не был и подлецом тоже.
Осененный внезапной идеей, Торвальд стащил с пальца тот самый перстень – серебряный, с аквамарином и швырнул его в разверстый зев могилы. За перстнем, прямой, как палка, противоестественно медленно опустился в могилу и Лейви, словно его положили в яму огромные невидимые руки. Земля, сыто чавкнув, сомкнулась, снова вспучиваясь рыжей щетиной травы.
– О-о-о… – зачарованно протянул Торвальд, недоверчиво тыкая сапогом в могильный холм. – Ого-о-о!
– Ага, – согласилась Ива. Брезгливо поморщившись, она отставила правую руку и пошевелила липкими от крови пальцами. – У кого-нибудь есть влажная салфетка?
– Есть платок. Если хочешь, могу на него плюнуть, – Барти вытащил из кармана белый квадратик ткани.
– Спасибо за заботу. Плюнуть я и сама могу, – Ива с усилием принялась тереть ладонь, сообразила, что просто ткани недостаточно, обреченно закатила глаза и действительно плюнула себе в руку. – Господи, как же я это ненавижу! Почему ты не взял салфетки?
– А ты почему не взяла?
– Забыла.
– Ну вот и я забыл! И вообще – я топограф, на хрена мне салфетки? Топографы с телесными жидкостями не контактируют!
– Так и я не планировала контактировать! Это, знаешь ли, был экспромт!
– Сдерживай в следующий раз свои альтруистические порывы. Или бери салфетки. Просто положи в карман куртки и не доставай.
– Именно там они и лежат!
– Где?
– В кармане куртки! – Ива выразительно взмахнула полами плаща.
«Любой мужчина будет счастлив принять в руки столь восхитительную тяжесть». Да! Хеллева бездна, да! Вот что надо было сказать, когда Ива назвала себя тяжелой. Вот как нужно было ответить, чтобы…
– Глянь вон туда, – пихнул Торвальда в плечо Барти. – Вон то темное на тропинке – это не Альдис?
– Зараза! Она. Ива, быстро в седло. Валим отсюда, пока можем!
Глава 9. О подвигах и драконах
Становиться грязным кроссовком на чистую руку было не то чтобы страшно – неприятно. Виделось в этом что-то глубоко пренебрежительное и, может быть, оскорбительное. Но Торвальда это, кажется, совершенно не задевало. Затянувшуюся паузу он понял по-своему и успокоил:
– Давай, не бойся. Я удержу.
В этом Ива, собственно, и не сомневалась. Судя по тому, с какой легкостью Торвальд забросил ее в седло в первый раз, руки у него были железные.
– Нисколько не сомневаюсь, – она выдавила неловкую улыбку и постучала кроссовком о кроссовок в тщетной попытке хотя бы немного очистить подошву.
Барти закатил глаза. Торвальд, вытянув сцепленные руки, терпеливо ждал. Ива, решившись, наконец-то уперлась носком в ладони. Все повторилось так же, как в первый раз – короткий толчок, мгновенное, пугающее ощущение собственной невесомости, как будто она вдруг оказалась в зоне пониженной гравитации, – и вот уже Ива сидит в седле.
– Стопу в стремя, упор на пятку, – Торвальд быстрым движением поправил левую ногу Ивы, обошел кобылку и поправил правую. – Молодец. Так и держи.
Ива послушно кивнула, выбирая болтающиеся поводья. Лошадь под ней пришла в движение, закачалась, переступая на месте. Внутренней поверхностью бедра Ива чувствовала, как перекатываются под шкурой твердые тяжелые мышцы – очень, очень странное ощущение, к которому она никак не могла привыкнуть.
– Не бойся, – Торвальд, замешкавшись, поддернул какой-то ремень в сложном лошадином обмундировании и поднял на Иву прозрачные, как зимнее небо, глаза. Солнце, на мгновение выглянув из облаков, вспыхнуло в светлых волосах теплым золотым. Ива почему-то отметила, что большая, правильно вылепленная ладонь Торвальда лежит совсем рядом с ее коленом. Но Торвальд сделал шаг в сторону – и магия момента исчезла. – Кобылка у тебя глупая, но смирная. Не сбросит, – продолжил свою мысль он.
– Да я и не боюсь, – вздернула подбородок Ива. – Просто… Странно как-то. Использовать живое существо в качестве транспорта.
– Тебе что, мертвое привычнее? – широко распахнул глаза Торвальд.
– Нет конечно! Мне привычнее… скажем так, повозка, – подобрала более-менее подходящее сравнение Ива.
– Как скажешь. Завтра пришлю тебе возок, – Торвальд, запрыгнув на своего низкорослого белого конька, широко улыбнулся. – Маленький возок, весь резной и синей краской покрашенный. Его для Инги сладили лет пять назад, чтобы катался. Но сейчас Инги здоровый лось, детский возок ему без надобности, а тебе в самый раз будет.
– О. Я… То есть… Я не… – Ива поняла, что угодила в ловушку, из которой теперь не выбраться. Объяснять, что она имела в виду совсем не такую повозку, было бессмысленно – да и, строго говоря, незаконно. А принимать этот гребаный возок… Еще один подарок, от которого проблем больше, чем пользы.
– Нет, Торвальд, не надо, – пришел ей на помощь не чуждый гуманизма Барти. – Упряжкой она управляет еще хуже, чем ездит верхом.
– Да куда уж… – Торвальд захлопнул рот, смущенно зыркнул на Иву и поморщился. – Я хотел сказать, что… ну…
– Ты хотел сказать, что хуже ее навыков верховой езды в жизни не видел. Понимаю, поддерживаю. Мне тоже больно на это смотреть. Но верхом Ива хоть и паршиво, но ездит. А повозкой не умеет управлять совершенно.
– Но…
– У нас другие повозки. Волшебные, – легко и уверенно соврал Барти. – И сразу
