Цвет ночи. Темная лазурь - Лера Виннер
— Я поднимусь наверх. Постарайся просто не упустить его из виду.
Эрика развернулась к нему, явно собираясь возразить, но Зейн не оставил ей на это времени, оттолкнувшись от земли и растворившись в темноте.
Шаман дёрнулся, задрал голову так, что она едва не отвалилась от тела, и, выругавшись вслух, Эрика бросилась вперёд.
Как и прежде, труп немыслимым образом отдалился, неистово забился под неровный барабанный бой.
Эрика сбился с темпа, едва ли не споткнулась, прислушиваясь.
Барабан задавал не похожий на полноценную мелодию ритм, ассоциирующийся не с торжественностью, а скорее с таинством какого-то обряда. Звук был глухим, доносящимся словно из-под толщи воды или тяжёлого ватного одеяла.
Она упустила несколько драгоценных секунд, пытаясь понять, откуда тот доносится, и шаман оказался еще дальше, завертелся на месте, шаркая подгибающейся ногой по асфальту.
В отличие от барабанного боя, этот звук получился вполне материальным, мёртвым, отвратительным и пугающим. Он заставил очнуться, вывел из подобия транса, и, не слыша больше никаких барабанов, Эрика ринулась за шаманом.
Словно издеваясь над ней, тот застыл на месте, а после медленно заковылял через перекрёсток, но уже через секунду очутился далеко впереди, будто телепортировался.
Еще раз, но уже с большим чувством обругав и его, и того, с кем он путался при жизни, Эрика прыгнул следом с грацией и скоростью вампира, и почти поймала.
Ей не хватило какой-то доли секунды, когда труп метнулся в сторону, почти растворяясь в воздухе.
«Да какого⁈..»
Эрика даже мысленно не успела задать свой вопрос.
Шаман Джулиан зашипел, завыл утробно, и от этого потустороннего, исполненного ненависти и злобы стенания даже ей захотелось бежать как можно быстрее и дальше, трусливо забиться в угол, спрятаться за толщей стен и несколькими замками, и сидеть взаперти, лишь бы только не приближаться, не соприкасаться с этим вновь.
Труп завертелся волчком, и когда этот вой перешёл в мучительное, едва различимое шипение, исчез, словно растаял в воздухе.
Зейн остался стоять в нескольких метрах от нее, растрепанный, как после хорошей погони, в порванной куртке, но заметно удовлетворённый. Он молча продемонстрировал Эрике оторванную по плечо руку чужую.
Та моргнула, удостовнояясь в том, что видит то, что видит.
Они не поймали для Лив целого шамана, но раздобыли часть тела, ещё и такую большую. Впервые вся эта погоня была не напрасной, и впервые же у них появился реальный шанс узнать нечто стоящее.
— Ты охерел? — она даже не повысила голос, сокращая разделяющее их расстояние. — Ты что, блять, творишь?
Зейн не отступил и не дрогнул, но выражение его лица изменилось, стало более серьёзным и напряжённым.
— Свою работу.
— Твоя работа — разбираться с гримолками. И я не вижу тут ни одной сучьей твари, — заводясь с каждой секундой всё больше, она взмахнула руками, подчёркивая, что имеет в виду несколько ближайших улиц.
Эрика не была уверена, что не ударит, если в ответ раздастся очередной приказ перестать ругаться.
Зейн лишь поднял бровь, откровенно копируя ее движение.
— Цель достигнута, мы получили, что хотели, пусть и частично.
— Я, блять, тебе не гончая, чтобы загонять твою цель! — она всё-таки сорвалась, ещё не на позорный крик, но близко к этому.
Глаза застили злость, неудовлетворенность и пережитый страх, — необъяснимый, почти первобытный, выжигающий инстинкты прежде разума.
— Ты, блять, Смотрящая над этим городом! — как ни странно, Зейн не заорал в ответ, не отвесил обидную унизительную оплеуху, как бывало прежде, но подался вперёд, как будто только этой провокации и ждал. — Думаешь, это так просто: флиртовать с парнями, ломать руки ублюдкам и быть в курсе всех новостей? Это ни хрена не так работает. Есть вещи, которые ты, лично ты, приняв Титул, делать не вправе, если не собираешься утопить город в крови. Знаешь, чем может обернуться вторая смена Смотрящего за несколько недель? Или, может быть, догадываешься? Для того, чтобы рисковать и делать грязную работу есть я. Ты хочешь, чтобы я подчинялся, я подчинюсь, но не мешай мне делать то, что я должен. Смотрящей полагаются некоторые бонусы, так учись, блять, ими пользоваться, Мистрис Эрика.
Он закончил уже полушепотом, и лишь договорив, осознал, что едва ли не тычет ей в лицо оторванной рукой.
Как ни странно, характерного запаха та не издавала, но выглядела отвратительно настолько, что внезапно одновременно с ним уставившаяся на позеленевшие пальцы Эрика поморщилась и, отступая на шаг, оттолкнула его локоть.
— Убери от меня эту дрянь.
Глава 9
Получаса, проведенных у Мердоков с лихвой хватило, чтобы признаться себе в том, что на Лив за работой можно смотреть бесконечно.
Расположившись на стуле, Эрика старалась особенно не пялиться, наблюдая за ней, хотя и подозревала, что даже самый пристальный взгляд миссис Мердок сейчас бы не потревожил.
Руке, от которой уже в пакете по дороге сюда начала отслаиваться плоть, она обрадовалась так, словно получила в подарок нечто по-настоящему драгоценное.
Часть мертвого тела лежала теперь на застеленном пленкой кухонном столе, а Лив изучала ее с любопытством естествоиспытателя, по невероятной счастливой случайности открывшего Философский камень.
Эрика ждала, что, как у всякой порядочной ведьмы, в первую очередь в ход у нее пойдут таинственные порошки, меняющие цвет при соприкосновении с чем-то потусторонним, кристаллы и травы, но Лив, к ее немалому удивлению, не стала размениваться на подобное. Она просто смотрела, внимательно и непривычно тяжело. Так, что когда прядь волос упала на ее лицо, создалась иллюзия того, что глаза потемнели, как у настоящей нечисти, или значки настолько неестественно расширились, что полностью затопили радужку.
Присевший на подоконник рядом с ней Джон столь же жгучего интереса не проявлял, время от времени бросая взгляды в темный сад за окном. Как будто оторванные от ходячих трупов руки в собственной кухне были для него привычным делом.
Кэт застыла в проходе, прислонившись плечом к дверному косяку, и Эрика в очередной раз отметила про себя, как сильно они с Лив похожи. Девочка наблюдала за матерью, как студентка за дающим мастер-класс светилом, — в меру восторженно, но очень внимательно, запоминая мельчайшие детали и подробности.
Любопытно, как ее все-таки занесло на искусствоведческий вместо медицинского?..
Очевидно старавшийся слиться с обстановкой щенок замер столбиком, сидя на самом крае тахты, в противоположном углу которой, вытянув длинные ноги, расположился Зейн. Помимо самой Лив, он был тут единственным, кого в самом деле ничто не смущало. Скорее, будоражило предвкушение
