Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст
– Как-то беседовали.
– Ну, если вы полагаете, что способны вытащить из нее хоть крошку сведений, препятствовать не стану.
– Ладно, – решил я. – А если не получится?
– Лорд Дельвик из моего Дома, возможно, сможет что-то вам сообщить, если захочет беседовать с вами. Он имперский представитель в нашем Доме.
– Ясно. Кстати, примите совет: никогда не вмешивайтесь в его связь с Империей. Иначе весь Дом на дыбы встанет.
– Да, слышал такое, – ответил он.
– Ладно. Тогда начну.
Он выдвинул ящик стола, покопался там и протянул мне нечто, смахивающее на медную монетку с гербом иоричей.
– Покажите ему это и скажите, что вы от меня.
Я положил монетку в кошелек и заметил:
– Буду время от времени с вами связываться.
– Само собой.
Я встал и поклонился, на что Перисил ответил наклоном головы, после чего покинул его кабинет. До выхода из Дома я добрался без особого труда, спасибо Лойошу – у него хорошая память насчет поворотов.
Джарегов я выслал вперед, проверить, много ли убийц шастает в округе; получив сообщение, что таковых не найдено, я быстро прошагал к входу во Дворец. Затем проследовал прямо – насколько позволяли внутренние повороты – к Императорскому крылу.
* * *
Когда бы вы ни оказались в Императорском крыле (ну ладно, когда бы я ни оказался), вокруг все время будут сновать пажи и рассыльные, на всех эмблема Феникса, а в руках – зеленый футляр для бумаг; иногда, впрочем, футляр золотистый, а порой это и не футляр вовсе, а что-то другое. Терпеть их не могу: они вечно делают вид, что знают Дворец как свои пять пальцев, а это совершенно немыслимо. Двери, коридоры, лестницы здесь везде и повсюду, причем сочетаются они порой под нелепыми углами, словно архитектор был не в своем уме. Приходится переспрашивать, куда идти, обычно – у стражника, который, разумеется, при этом в точности сообщит, что он думает о выходце с Востока, не способном найти дорогу самостоятельно.
Действует на нервы.
Впрочем, отыскать покои, где императрица принимает придворных, – как раз одна из самых простых задач, и, пройдя всего-то через парочку мелких унижений, я оказался перед обширной и просторной, лишенной кресел галереей, именуемой «Имперской Палатой для Приемов» или как-то так, но среди джарегов более известной как «аллея поцелуев в задницу».
Внушительные двойные двери, пара стражников и изящно одетый драгаэрянин, который мог бы быть родичем леди Телдры – когда та была жива, – с полуулыбкой расположившийся перед входом. Я хотел коснуться рукояти Леди Телдры, но сдержался. Просто подошел к уважаемому господину и поклонился так, словно более важного дела у меня тут не было.
– Владимир Талтош, дом Джарега, и граф Сурке, к вашим услугам.
Он в точности скопировал мой поклон.
– Харнвуд из дома Иссолы, готов служить вам, мой господин.
– Боюсь, мне неизвестен правильный порядок действий, – он ободряюще улыбнулся, – но я бы переговорил с ее величеством, если она пожелает увидеть меня.
Если он и удивился такой просьбе, то ничем этого не выдал.
– Разумеется, господин. Если позволите, я провожу вас в покои для ожидания, а затем передам просьбу.
Я был препровожден в пустой кабинет со стенами желтого колера и полудюжиной весьма удобных кресел, не менее желтых. Вероятно, во Дворце это именовали «желтыми покоями» – по части названий здешний народ весьма изобретателен. Иссола еще раз улыбнулся мне, поклонился и закрыл за собой двери.
Я уселся и стал ждать, думая, когда я в последний раз ел.
Терпеть не могу ждать.
Терпеть не могу голодать.
Поерзав в кресле, я поболтал с Лойошем, вспоминая предыдущую встречу с ее величеством. Тогда она даровала мне имперский титул, компенсируя случайно оказанную службу[99]. Полагаю, она знала о случайности, но решила по собственным соображениям вознаградить меня. Слышал, что у императрицы в любовниках выходец с Востока – возможно, тут есть какая-то связь. Лойош предложил пару своих вариантов, некоторые из них, вероятно, граничили с государственной изменой. Хотя необязательно. В кое-каких королевствах Востока отнестись к монарху без должного уважения – тягчайшее преступление, но насколько это справедливо для Империи? Наверное, я мог бы спросить у Перисила, и получить ответ намного длиннее, чем мне хотелось бы. Таковы уж имперские законы и законники.
Связь с Державой здесь ощущалась практически сама собой, я знал, что прошло около часа.
Затем вернулся Харнвуд с вежливыми извинениями, бутылкой вина, тарелочкой сушеных фруктов и сообщением, что ее величество умоляет меня сохранять спокойствие, потому что она желает говорить со мной. У меня даже сердцебиение участилось; ну не странно ли? Я знаком с Морроланом э’Дриеном и Сетрой Лавоуд, сталкивался лицом к лицу с Виррой, Богиней Демонов, – и все равно чувствую трепет, узнав, что эта женщина хочет побеседовать со мной. Вот они, социальные условности во всей красе.
Харнвуд ушел, а я выпил вина, потому что мне хотелось пить, и погрыз фруктов, потому что все равно заняться было нечем, а есть немного хотелось. Лойош также съел несколько ломтиков по тем же соображениям (обычно он сухофруктами не питается). У Ротсы предубеждений по части сухофруктов не возникло.
Потом я подождал еще.
На исходе следующего часа вернулся Харнвуд, с еще более извиняющимся видом, и проговорил:
– Она встретится с вами сейчас, лорд Сурке.
Интересно. Она встретится с лордом Сурке, а не с господином Талтошем. Что это значит, я понятия не имел, но был уверен – разница тут есть, и важная. Таковы придворные порядки, знаете ли: важно практически все, но никто не объяснит тебе, что, почему и как все это понимать, прежде чем ты вляпаешься во все это с размаху. Возможно, в следующей жизни я стану лиорном, которых подобному учат, или иссолой, которые все это знают инстинктивно. Впрочем, навряд ли.
Я встал и обнаружил, что от двухчасового сидения у меня все тело одеревенело. Наверное, старею.
Я последовал за Харнвудом по коридору, затем сквозь дверь, у которой он ранее стоял, повернули налево, в еще одну дверь, а затем в маленькую галерею, которая закончилась лестницей из восьми ступеней – маловато, чтобы вести на следующий этаж. Впрочем, я так этого и не узнал. Лестница вела к распахнутой двери, а за ней были длинные узкие покои с несколькими беспорядочно расставленными мягкими креслами. В дальнем конце покоев находились их величество собственной персоной и тихо разговаривали о чем-то с мужчиной в цветах иоричей и женщиной, одетой в цвета драконов. При моем появлении все трое покосились на меня, сменив лица на обычные придворные бесстрастные маски.
Держава,
