Питер Грант - Бен Ааронович
Я ехал в лифте, когда позвонил доктор Валид.
– Вы видели мое письмо? – спросил он.
Я ответил, что гостил у родителей и еще не проверял почту.
– Я проанализировал статистику смертности джазовых музыкантов на территории Лондона, – сказал доктор. – Вы обязательно должны увидеть ее как можно скорее. Завтра, как только посмотрите, сразу позвоните мне.
– Есть ли там что-то, что мне надо знать прямо сейчас?
Двери лифта открылись, я вышел в подъезд. Вечер был довольно теплый, и снаружи у выхода тусовалась пара подростков. Один из них вылупился на меня, но я ответил не менее наглым взглядом, и он отвернулся. А я говорил: это моя территория. И да, я отлично помню себя на его месте.
– Судя по моим цифрам, можно утверждать, что за прошедший год от двух до трех джазовых музыкантов гибли меньше чем через сутки после своего выступления в пределах Большого Лондона.
– Я так понимаю, это значимая статистика?
– Вы все узнаете из письма, – ответил доктор. Я подошел к машине, как раз когда он положил трубку.
Пора в техкаморку, решил я.
Если верить Найтингейлу, Безумство защищено многоступенчатым магическим охранным комплексом. Обновлялся он в последний раз в 1940 году, чтобы монтеры с телеграфа могли протянуть в здание коаксиальный телефонный кабель (по тем временам – последнее слово науки и техники) и установить современный коммутатор. Его я обнаружил в нише в фойе у главного входа, под чехлом из плотной ткани. Это был изящный шкафчик из стекла и красного дерева, с медными рычажками, которые ярко блестели благодаря навязчивому стремлению Молли все полировать.
Найтингейл утверждает, что эта магическая защита жизненно необходима – правда, никак это не аргументирует. И добавляет еще, что лично он не имеет права снимать ее по собственной инициативе. Таким образом, о проведении широкополосного кабеля не шло и речи, и некоторое время казалось, что скоро я неминуемо погрязну в средневековой дремучести.
Однако особняк Безумство, к счастью, выстроен в стиле английского ампира – в то время модно было строить конюшни позади господского дома, так, чтобы лошади и не менее духовитые конюхи находились с подветренной стороны от своих хозяев. А стало быть, и каретный сарай, перестроенный теперь в гараж, тоже располагался за домом. На втором его этаже была мансарда, где жила прислуга. В более поздние времена здесь устраивали вечеринки молодые раздолбаи, которых тогда в особняке было больше одного. Средства магической защиты – Найтингейлу почему-то не нравится, когда я называю их «силовыми полями», – пугали лошадей и поэтому на каретный сарай не распространялись. Это значило, что сюда я могу свободно провести широкополосный кабель, и тогда хоть в одном уголке Безумства воцарится наконец двадцать первый век.
Над каретным сараем был чердак с огромным окном в крыше. Здесь стояли кушетка, шезлонг, плазменный телевизор и кухонный стол из «Икеи», который мы с Молли собирали три распроклятых часа. Воспользовавшись тем, что Безумство является отдельной частью оперативного командования, я выпросил у информационного отдела с полдюжины гарнитур Эйрвейв с док-станцией и выходом в ХОЛМС2. А еще притащил сюда свой рабочий ноутбук, запасной ноутбук и приставку «Плейстейшн» – правда, ее пока не успел даже распаковать. Вот почему на двери снаружи теперь висит большой плакат с надписью «Не колдовать, а то будет больно!». Это и есть моя техкаморка.
Включив компьютер, я первым делом увидел письмо от Лесли с темой «Мне скучно!» и отправил ей отчет доктора Валида о вскрытии Уилкинсона, чтобы было чем заняться. А потом зашел в Национальную сеть полиции, чтобы проверить водительские права Мелинды Эббот. Данные в ее документах полностью совпадали с анкетой в базе. Я решил заодно пробить информацию по Симоне Фитцуильям, но выяснил только, что она никогда не покупала машину и не сдавала экзамен на водительские права. А также никогда не совершала преступлений и не становилась их жертвой на территории Великобритании. Либо же данные об этом были утеряны или неправильно загружены в базу. Или, например, она могла недавно сменить фамилию. На большее информационные технологии, к сожалению, не способны, поэтому полицейские до сих пор лично допрашивают свидетелей и записывают данные в маленькие черные блокнотики. На всякий случай я поочередно загуглил имена обеих дам. У Мелинды Эббот обнаружилась страничка на «Фейсбуке» – вообще пользователей с таким именем и фамилией там оказалось аж три. А вот Симона Фитцуильям, похоже, вообще жила вне интернета.
Потом я таким же образом проверил всех погибших джазменов из списка доктора, обратив внимание, что там нет ни одной женщины. По телику любят показывать заумные расследования, где сопоставляется множество данных из разных источников. Выглядит очень реалистично, вот только никогда не показывают, как чертовски долго собираются эти данные. Ближе к полуночи я добрался наконец до последней строчки списка, но по-прежнему не понимал, в чем же тут дело.
Достав из холодильника банку «Ред Страйп», я открыл ее и сделал хороший глоток.
Итак, фактический факт номер раз: за последние пять лет два-три джазмена в год умирают в течение суток после своих концертов в черте Большого Лондона. Судмедэксперты каждый раз констатируют смерть в результате передозировки запрещенных веществ либо по «естественным причинам»: в основном сердечные приступы, ну и несколько аневризм аорты для разнообразия.
Доктор прислал еще один список: все, кто называл себя музыкантами и при этом умер в указанный период. Фактический факт номер два: прочие музыканты, конечно, с удручающей частотой умирали «естественной смертью» – но не гибли от раза к разу непосредственно после концерта. В отличие от джазменов.
И фактический факт номер три: Сайрес Уилкинсон нигде не значился как музыкант; он был финансистом. Но ведь никто не пишет в графе «профессия», что он артист или фрилансер, иначе рейтинг кредитоспособности будет ниже, чем у Исландского банка. Что и приводит нас к фактическому факту номер четыре: мой нынешний статистический анализ был чуть менее чем полностью бесполезен.
И все же по три джазмена в год… таких совпадений не бывает.
Но для Найтингейла, конечно, это слишком хлипкий довод. И потом, он ждет, что с завтрашнего утра я начну оттачивать свое скиндере. Я закрыл все файлы, выключил компьютер, выдернул вилку из розетки. Это полезно для окружающей среды и, главное, не дает моим дорогостоящим гаджетам случайно поджариться под воздействием магии.
В особняк я вернулся через кухонную дверь. Убывающая луна ярко освещала атриум через окно в крыше,
