Фантастика 2026-90 - Василий Седой
Знаю, я просила без конфликтов, но в данном случае была на стороне Даши.
– Нам очень нужно, – произнесла я примирительно. – Надежда Фёдоровна дала нам карт-бланш.
Не уверена, что Марфа знала это слово, но имя хозяйки заставило её притормозить.
– Нам нужен ещё один таз для полоскания, – наблюдая, как быстро моют этот, попросила я.
– Ушат есть, – одна из женщин, кажется, её звали Олька, подняла за деревянную ручку нечто среднее между ведром и тазом.
– Хорошо, вымойте и наполните тёплой водой.
Минут через десять у нас уже кипела работа. Мы с Дашей, орудуя льняными ветошками, вычищали из инструментов застарелую кровь. Олька споласкивала в ушате мыльную пену. Ещё две женщины следили за кипячением и одновременно тёрли принесённые фельдшерами тазы. Их мы тоже окатили кипятком – стерильность, так стерильность.
Кипячение вышло недолгим. Минут через пять Снегирёв, отходивший проверить обстановку, крикнул:
– Приехали!
Началось самое сложное. Мы вшестером взялись за чан и потащили из кухни. Второй фельдшер внимательно наблюдал за нашими действиями, и я упрекнула себя, что не догадалась сразу попросить его о помощи. Впрочем, для него у чана не было места. Мы и так слишком плотно шли.
Вынеся его в сугроб, начали медленно сливать кипяток. Снег мгновенно растаял. Нас окружило туманом из пара. Когда воды осталось меньше половины, я взялась за деревянные щипцы для белья, которые перед этим так же проварили в кипятке.
Я доставала горячие инструменты, словно пирожки. Руки жгло паром. Глаза заливало потом. Однако я не могла доверить эту работу никому другому.
С последними скальпелями, лежащими на дне, оказалось сложнее всего. Щипцы были слишком крупными для них. Вымотавшись и не желая больше тратить время, я велела женщинам поднять чан, и мы слили остатки скальпелей вместе с водой в медицинский тазик.
Я видела, как засияли глаза Снегирёва, когда он принял обработанные инструменты. Даша дала каждому фельдшеру полотенце, чтобы не сожгли руки.
– Мы с вами молодцы, – устало выдохнула я, глядя вслед парням. – Сегодня мы спасли многие жизни.
В тот день мы ещё дважды кипятили инструменты, к счастью, частями. Да и в хирургических палатках, как сказал Снегирёв, перед каждым следующим использованием скальпели начали обдавать кипятком.
Я поздравила себя с маленькой победой.
С бинтами было проще. Выстирав очередную партию, мы закидывали их в чан, проваривали с полчаса и развешивали на просушку. Поварихи давно ушли, и мы заняли всю кухню, натянув между столбами верёвки. Я переживала, что ночью может пойти дождь и уничтожить наши усилия.
На ужин я опоздала. Идти в кухню, просить еды, не было сил. И я решила, что ложиться в кровать на голодный желудок – полезно для фигуры.
Однако в комнате меня ждала Василиса и тарелка остывшего жаркого, на которое я жадно набросилась, тут же позабыв о фигуре.
– Вась, ты не сообразишь мне с утра немного гусиного жира для рук? – попросила я, зевая, и направилась в постель.
Там уже сладко сопела Машка, отказавшаяся ночевать в своей спальне. Я обняла малявку, вдохнула запах её волос и провалилась в сон.
Глава 10
– Катерина Павловна, завтрак, – Вася мягко коснулась моего плеча.
– Угу, – выдавила я, испытывая желание спрятаться под одеялом и не вылезать.
Всё тело болело, словно я бежала многокилометровый марафон по пересечённой местности. Никогда не думала, что стирка до изобретения машинки была такой тяжёлой. Один только чан с металлическими инструментами и кипятком весил, наверное, килограммов пятьдесят, если не все сто.
– Катерина Павловна, – повторила Вася.
– Можно я позавтракаю в постели?
– Госпожа Гедеонова просила, чтобы вы непременно были, – с сочувствием в голосе произнесла горничная.
Ну раз просила, значит, не отстанет. Я откинула одеяло, села и свесила ноги на пол.
Никто не знает, зачем я затеяла это кипячение? Ведь жили же как-то без него раньше.
– Вот, хорошо, – ласково подбадривала меня Василиса, поливая мне на руки из кувшина. – Сейчас личико умоем, волосики расчешем.
– Ты разговариваешь со мной, как с капризным ребёнком, – недовольно пробормотала я.
– А вы не капризничайте, – мягко парировала она.
Действительно, чего это я? Выбравшись из мягкой кроватки и умывшись едва тёплой водой, я взбодрилась, почувствовала себя почти человеком. Вася помогла надеть платье, расчесала волосы и убрала их в простой узел на затылке. Моё нежелание следовать моде её не смущало.
– А где Машка? – окончательно проснувшись, я сообразила, что малявки в комнате нет.
– У неё урок с молодой госпожой.
– С Натальей Дмитриевной? – удивилась я. – И чему же учит Марусю молодая госпожа?
– Не могу знать, – пожала плечами Василиса, – прислугу в классную не пущают. Говорят, отвлекаем от занятий.
Значит, Машку Гедеоновы уже взяли в оборот и активно учат дворянским премудростям. А меня хозяйка имения очень хочет видеть за завтраком.
Ощущение, что мы угодили в западню, не проходило. Я поняла, что не ошиблась, когда вошла в столовую и увидела там Николеньку. Он сидел по правую руку от матери, через одно место от него на своём высоком стульчике расположилась Машка, а между ними зияла намекающая пустота.
– Кати! – радостно закричала малявка, намереваясь слезть с подставки.
Однако перехватила строгий взгляд Надежды Фёдоровны и осталась на месте. Надеюсь, нам всё же удастся выбраться отсюда, когда война окончится. И мне не придётся выходить замуж за Николеньку и жить беззаботной жизнью в Беззаботах.
– Катерина, – Николенька поднялся и под внимательными взглядами собравшихся подошёл ко мне почти через всю столовую, чтобы поцеловать руку и подвести к столу.
Я пригляделась к нему. Лицо бледное. Почти при каждом движении, тревожащем больной бок, он едва заметно задерживал дыхание и прикрывал глаза.
– Николай Дмитриевич, вам не стоило вставать так рано. Вы ещё нездоровы, – тихо, чтобы слышал только он, произнесла я, замедляя шаг.
– Вы нарушили обещание, Катерина, – парировал Николенька. – Я не дождался вас и решил прийти сам.
– Простите, – выдохнула я, желая оказаться подальше отсюда.
В сожжённом Васильевском, разорённом госпитале Дорогобужа, в летней кухне с тяжеленными чанами, где угодно, только не здесь. Не хочу слушать упрёки постороннего человека, которого я пожалела и теперь оказалась должна.
– Вчера я была занята.
– Матушка уже сказала, что вы снова помогаете в госпитале, это очень
