Фантастика 2026-90 - Василий Седой
– Ну всё, – прошептала я.
– Чего столпились? Вам заняться нечем?! – с немецким акцентом, проявлявшимся как раз в такие минуты, напустился на нас главврач. – Так я сейчас найду занятие.
Я почувствовала движение позади. Коллеги рассасывались, пользуясь прикрытием наших с Лизой спин. Однако скосив взгляд, я заметила, что соседка тоже незаметно испарилась.
– Вы! – кивнул Францевич на меня. – Идёмте со мной.
У меня от страха вспотели ладони. Я даже дышать перестала. Чего он хочет? Уволит меня? Скажет, в ваших услугах больше не нуждаемся, возвращайтесь в свою усадьбу?
И что тогда нам делать? Куда идти?
Нет, нельзя ему позволить. Он не может выгнать меня сейчас. У меня же девчонки. Что будет с ними? Со всеми нами.
Я следовала за главврачом по больничному коридору и подбирала аргументы против моего увольнения. Работу я выполняю хорошо. Если нужно, задерживаюсь после окончания смены. В ночную не выхожу, потому что у меня ребёнок. Это сразу обговаривалось…
И тут до меня дошло. Машка. Кто-то наябедничал Штерну, что я брала с собой малявку. Но это ведь было только в первые дни, пока не выписали Васю. Почему тогда он не уволил меня раньше?
Когда Францевич остановился у двери своего кабинета, я уже вся извелась. Догадки, одна другой ужаснее, теснились в голове.
– Что-то вы бледная, нездоровы? – он открыл дверь и внимательно посмотрел на меня.
– Нет-нет, я вполне здорова, благодарю, – прошелестела пересохшими губами.
– Тогда проходите, садитесь, – Штерн указал на стул для посетителей.
Я опустилась на самый краешек, сложив руки на коленях, как благовоспитанная барышня или, скорее, школьница в кабинете директора.
– Екатерина Павловна Повалишина, верно? – уточнил главврач. Я кивнула. – Не довелось с вами раньше познакомиться. Однако лекари отзываются о вас как о расторопной и толковой помощнице, способной принимать самостоятельные решения, когда это необходимо. Вы ведь дворянка?
Я снова кивнула, совершенно не понимая, к чему он клонит. Или всё-таки увольняет? А похвалил, чтобы вроде как подсластить пилюлю?
Решиться и спросить сама не могла, не хватало смелости. Если меня, и правда, увольняют, пусть я узнаю на полминутки позже. Постараюсь морально подготовиться.
Францевич встал и подошёл к окну. Снаружи почти рассвело. И пять свечей, горящих в канделябре, можно уже и потушить бы из экономии. Уверена, главврач так и поступил, если б его мысли не были заняты более важными вопросами.
– Когда вражеская армия проходила через Дорогобуж два месяца назад, – наконец продолжил Штерн, вновь повернувшись ко мне, – французы не слишком зверствовали – спешили. Да, убивали, грабили и жгли дома – не без этого, но в основном мародёрствовали солдаты, отставшие от основного потока. Ещё отряды снабжения, которым не понравилась несговорчивость наших крестьян.
Главврач вздохнул и снова посмотрел в окно. Пауза затягивалась. Он словно забыл обо мне. Похоже, не собирается увольнять.
– Карл Францевич, – я подала голос, осмелев.
– Да, – согласился он. – И вот теперь они идут обратно. Не получив того, чего так страстно желали – поставить Россию на колени. Вы ведь понимаете, Екатерина Павловна, что разочарованный враг во много крат злее врага, окрылённого ожиданием победы?
– Понимаю, – если окрылённые французы творили такое, страшно представить, что устроят разочарованные.
– Поэтому нам необходимо вывезти всех, кого можно. Времени мало. Два дня, а то и меньше. Нужны люди, подводы, а главное – силы, организовать порядок в этом хаосе. Понимаете?
Я честно покачала головой, потому что понимала всё меньше.
Францевич вздохнул.
– Я не могу заставить, только просить. Сегодня согласился Пётр Емельянович, он мужик крепкий, опытный, но на завтра ни в какую. Мне стыдно просить о таком женщину, но больше некого. Вот совсем некого. Сам бы пошёл, да не могу госпиталь оставить.
– Вы хотите, чтобы я ушла с завтрашней партией раненых? – наконец дошло до меня.
– Чтобы вы возглавили завтрашний исход, – поправил меня Штерн.
– Что? – подобного я никак не ожидала. – Но я ведь не лекарь, у меня нет опыта, да и вообще…
Я повела рукой, обозначая это самое «вообще».
– Голубушка, Катерина Павловна, говорю же – некого, поразбежались. Петухов завтра согласился единственный из лекарей, кто не остаётся в городе. Он при раненых будет, а вся остальная организация ляжет на ваши плечи. Вы же дворянского сословия, в вас заложено умение управлять.
Голос у него стал едва ли не умоляющим. И я поняла, что тоже могу кое о чём попросить.
– Я согласна, но при одном условии.
– Каком же? – Францевич заинтересованно приподнял брови.
– Если моя дочь с горничной уедут сегодня.
– Это можно устроить, – Штерн так явно обрадовался, что становилось понятно, он ожидал большего. И, похоже, пошёл бы на что угодно, раз ему действительно некого отправить.
– Тогда вы можете на меня рассчитывать, – я поднялась. – Если это всё, пойду помогать.
– Да, идите, – кивнул он, добавив, когда я уже выходила: – Благодарю, что согласились.
Я не стала отвечать, что благодарность в карман не положишь. Раз вывозят организованно, значит, будет горячее питание, а это уже очень много в нашей ситуации.
К полудню доставили подводы. И я побежала в общежитие.
– Я без тебя не поеду! – заявила Машка, по-взрослому скрестив руки на груди. И где только высмотрела?
– Барышня, никак нам нельзя сегодня ехать, – поддержала её Василиса, – хлеба ещё не готовы, я только поставила. Вот завтра самое оно.
– Никаких завтра! – оборвала я рассуждения. – Вы обе едете сегодня.
– Как же хлеб, вы ж сами сказали… – у Васи сделалось обиженное лицо.
Я вздохнула. Ведь недавно ещё не смела мне перечить.
– Вы сейчас же одеваетесь и идёте со мной. Я вас очень прошу. Французы уже близко. Я не смогу выполнять свою работу, если мне придётся волноваться за вас.
– А мы будем волноваться за тебя! – выкрикнула малявка. – Я без тебя не поеду!
И расплакалась.
Вместо того чтобы быстро собраться и идти в госпиталь, пришлось успокаивать Машку и уговаривать Василису. Я пообещала, что допеку эти её хлеба и привезу им через два дня, когда прибуду на место сбора.
С Марусей было сложнее. Мы с ней ещё не расставались, если не считать
