Фантастика 2026-90 - Василий Седой
Одежду развесили у печи. Кто-то из прежних жильцов был рукастым и хозяйственным. Смастерил целый механизм, состоящий из бечёвок и перекладин и крепившийся к потолку. Концы верёвок цеплялись за вбитые в стену гвоздики, удерживая перекладины под потолком. А если нужно спустить, то верёвка снималась с гвоздя. Тут главное было зацепить бечёвку специальной палкой с крючком на конце, иначе она убегала под потолок, и перекладина падала.
Одну мы так и уронили, прежде чем разобрались с механизмом работы.
Конечно, лучше бы развесить вещи на улице, но без присмотра Василиса не разрешила. Город чужой и время неспокойное.
– Вася, может, ты знаешь и какой-нибудь чудодейственный рецепт крема? – спросила я, закончив с бельём.
– Крема? – удивилась она.
– Ну, чтобы руки смазать, кожа потрескается, – я показала ей красные ладони.
– А-а, вы про сало топлёное, – сделала вывод Василиса, добавляя: – Иногда как вставите словечко ваше барское, ничего не понять.
– Сало, говоришь, – я, конечно, ожидала чего-то менее отталкивающего. Однако мои руки срочно нуждались в помощи, поэтому было не до сомнений.
– Можно ещё дрожжей замочить, или на меду притирку, но сало лучше всего тут поможет, – Вася с сочувствием смотрела на мои ладони.
Правда, уже не возражала, знала, что я всё равно буду ограждать её от тяжёлой работы, пока плечо не заживёт. Она и так много по дому переделала.
– Ещё маслом можно смазать, если лампу потушить, – предложила она.
– Отличный вариант, – обрадовалась я, – как спать будем ложиться, намажу. А завтра вы с Марусей купите мне топлёного сала.
– Мы пойдём гулять?! – обрадовалась Машка, принявшись скакать по комнате.
– Вы пойдёте по делам, – притормозила её я. – Купите обувь Марусе, мяса, хотя бы немного, если получится, и других продуктов. Вась, только самое необходимое.
Я вручила ей пятирублёвую ассигнацию.
– И смотри, осторожнее, мне жалованье только через неделю выплатят. Это все наши деньги. И хорошо бы, чтоб что-то осталось про запас.
– Я вас не подведу, Катерина Павловна, – с жаром заверила меня Василиса. – Всё исполню, как велите.
У неё глаза заблестели от оказанного доверия. Похоже, прежде ничего столь ответственного девчонке не поручали.
Конопляное масло было жидким и стремилось стечь на рукава, испачкав ночную рубашку. Но я продолжала методично, лёгкими движениями размазывать его по раздражённой коже. Смотрела в окно, где в свете звёзд темнели коробки зданий и силуэты деревьев. И думала о Лисовском.
Согласиться или не рисковать?
Проснулась как всегда от ударов колокола. Василиса уже растопила печь и разогревала завтрак. Надеюсь, наше вынужденное вегетарианство закончится, и вечером на столе наконец появится мясо.
С помощницей было намного легче. Я умылась, оделась, позавтракала и ушла на работу. Постучала в дверь Лизаветы.
– О, ты рано сегодня, – неприветливо буркнула коллега и захлопнула дверь у меня перед носом, чтобы через пару минут выйти уже одетой. – Как отдохнула?
– Прекрасно, – улыбнулась я.
А затем начался новый безумный день в госпитале, похожий на заколдованную карусель.
Вечером на столе меня ждал небольшой кусок говядины, а ещё сваренный на бульоне суп.
– На фунт только решилась, – поделилась со мной Василиса. – Больно дорого нынче мясо.
– Ты молодец, всё правильно сделала, – похвалила я. – А что ещё купили?
Машка принялась надевать свои новенькие ботинки, точнее очень старенькие, зато по размеру. Ещё им удалось приобрести подбитое ватой пальтишко.
– Вы не смотрите, что тонкое, я подклад сделаю хороший. Не замёрзнет Маша.
Малявка смотрела на меня, ожидая оценки.
– Красота, – выдохнула я, лишь слегка покривив душой.
Ещё девчонки разжились бакалеей, взяли масла для лампы и немного топлёного сала для моих ладоней. И помня, что я требовала сдачу, торжественно вручили мне восемьдесят шесть копеек.
М-да, негусто.
– Вы отлично справились, – я улыбнулась. Хотя изнутри жгло осознание, как обесценились деньги, и как мало можно на них купить.
Будь у нас подсобное хозяйство, мы бы справились намного легче. А ведь в Васильевском стоит целый погреб продуктов. Этого хватило бы, чтобы кормить всю зиму с десяток человек. Однако в усадьбе, где нет дома, и бродят французы, втроём нам тоже не выжить. В любом случае придётся ждать окончания войны.
– Вам бы самой одёжу какую прикупить, Катерина Павловна, – отвлёк меня от мыслей голос Василисы.
– Пока тепло, в жилетке похожу, не замёрзну, – легкомысленно отмахнулась я.
А ночью, словно в насмешку, ударил мороз. Я так спешила пробежать четыре минуты до госпиталя, что Лизе пришлось меня догонять.
– Сходи к баб Нюре, у неё поддёвка лежит на шерсти. Ей-то уже без надобности, может, и уступит, – посоветовала коллега, заходя за мной в холл больницы с большой задержкой. – Это первый морозец, лёгонький. А как настоящие придут, не набегаешься.
Лизавета говорила дело. И я решила последовать её совету. К тому же Анна Михайловна показалась мне приятной старушкой. Поэтому после работы я сразу пошла к ней.
– Рупь с полтиной, – заявила баб Нюра. – И сразу.
Я даже опешила. Поддёвка оказалась старым пальто. Когда-то оно было тёмно-синего цвета, но за годы использования выцвело и поизносилось. Кое-где полотно понадкусывала моль, но, видно, полностью съесть побрезговала.
В общем, даже на рубль поддёвка никак не тянула. Однако Анна Михайловна понимала суть: мне нужна эта вещь, нужна очень сильно, следовательно, она может назначить любую цену.
Впрочем, сейчас товары не имели определённой стоимости. После того как большинство лавок закрылось, в дело вступили перекупщики. Они скупали то, что пользовалось спросом – продукты, одежду – по минимальной цене, а затем продавали в несколько раз дороже.
У тех, кто, как я, работал весь световой день, не было возможности выбирать подешевле. Приходилось переплачивать. Ведь кушать хочется прямо сейчас, а не когда выдастся выходной.
– Вы всё равно её не носите, она старая, – я попыталась воздействовать на совесть баб Нюры.
– Добрая поддёвка на шерсти завсегда в хозяйстве сгодится, – старушка пожала плечами. – Не хошь, не бери. Ходи так.
Я подумала, может, она и права. Завтра ещё сбегаю на работу без пальто, а Вася сходит на рынок. Вдруг кто будет продавать дёшево.
– Ладно, до свидания, – я повернулась к двери.
– Ты чего?! – едва не возмутилась моим уходом
