Фантастика 2026-90 - Василий Седой
Я коснулась щеки. В последнее время почти не вспоминала о своём шраме. Не до того было. Да и зеркала на моём пути не особо встречались.
– Это случилось около месяца назад, – удивительно, но под пальцами ощущался тонкий рубец.
– А-а, шутница, – сделала свой вывод медсестра и перед уходом бросила на меня неодобрительный взгляд.
Что-то здесь не так. Найти бы зеркало.
Маша подёргала меня за руку.
– Что, малышка?
– Эта тётя говорит правду. Твой шрамик стал… – Мари задумалась, подбирая слово, и пожала плечами: – Другой стал, нестрашный.
Нестрашный? Опираться на мнение пятилетнего ребёнка было сложно. Хотя увидев моё лицо впервые при свете утра, Маша закричала от испуга. Может, она привыкла? Или дело в том, что ужасов в нашей жизни стало слишком много? И мы перестали их замечать.
Впрочем, сейчас внешний вид волновал меня мало. Хуже было то, что мы остались без обуви. Малявке я перетянула кальсоны за пальцами и несколько раз обернула вокруг ступней. Получились утеплённые снизу колготки. Главное, чтобы дождь не пошёл.
Мне немного не хватило длины, а что-то придумать я не успела. Баню мы покидали в спешке. Если бы знала, что будем ждать, пока бедолага-доктор выспится и соизволит осмотреть Васю, задержалась бы и нашла что-нибудь тёплое на ноги.
Вообще мы с Машей, одетые в белое и свежее, выделялись на фоне остальных людей. Хотя здесь и собрались кто во что горазд, по большей части одежда была потрёпанной и грязной. Однако на нас почти не обращали внимания, максимум – бросали взгляд мельком. У тех, кто находился в этом обозе, было достаточно своих забот, чтобы обращать внимание на чистую парочку в белом.
Тем более я чувствовала, что белой наша одежда будет недолго.
Всего в обозе собралось порядка тридцати человек. Раненые лежали на телегах, остальные – кто где придётся.
Чуть в стороне горел костёр, у которого возились две женщины. Оттуда тянуло кашей. Я ещё не успела проголодаться, но хорошо бы позавтракать перед дорогой. Кажется, большая часть пойдёт пешком.
Я убедилась, что Василиса по-прежнему спит. Она дышала ровно. Хотя глазные яблоки двигались под веками. Похоже, Васе снилось нечто тревожное.
Я вздохнула.
– Маш, ты приглядишь за Васей, пока я схожу к костру?
– Можно мне с тобой? – малявка сжала мою руку.
Её пугало большое количество незнакомых людей. Жаль, я надеялась, она немного поспит перед дорогой. Ну что ж, попробую устроить её на подводу.
– Тогда идём.
Отметив, где находится телега с Василисой, чтобы не потеряться, мы направились к костру.
Увидев повариху в платке и безрукавке, под которой виднелось просторное цветастое платье с рукавами чуть выше запястий, я почувствовала, как в груди растёт колючий комок. Женщина не была похожа на Лукею. Однако её привычные, отточенные движения напоминали о тех днях, когда у нас ещё была надежда безопасно перезимовать у мельницы.
Наученная горьким опытом, теперь я старалась не загадывать наперёд. Просто надеялась выжить и выстоять.
– Не готово ещё, ждите! – неприветливо буркнула повариха, даже не обернувшись.
– Можно посидеть у огня? – мирно спросила я. – Погреться. Ноги мёрзнут.
Не знаю, слова ли подействовали или тон, которым они были произнесены, однако женщина соизволила посмотреть на нас.
– А-а, – протянула она, окидывая нас заинтересованным взглядом, – из господ, значит.
Это был не вопрос, поэтому я не стала отвечать. К тому же кухарка проигнорировала мой, и я не знала, что делать. То ли подсесть на сучковатое бревно, лежащее у костра. То ли возвращаться к телегам.
А женщина, похоже, знала, что я жду ответа, не решаясь сесть без разрешения. И теперь наслаждалась своей властью. Как же всё предсказуемо!
Я опустилась на бревно, указывая Маше, чтобы села рядом, и не обращая внимания на поджатые губы поварихи.
– Это что за красивая малышка? – вторая женщина, оттиравшая что-то в тазу, отвлеклась и заметила Мари.
Та смущённо спряталась за меня, однако по обыкновению с любопытством поглядывала на крестьянку, проявившую к ней интерес.
– Тань, положи девочке каши, да и мамаше не жалей. Сейчас понабегут, в толкотне голодными останутся, – велела она, добавляя: – Ты ж знаешь этих благородных.
– Знаю, – откликнулась Татьяна и неприязненно посмотрела на меня. – Не моя беда, что она неженка и дитятю свою накормить не может.
– Танька! – в голосе второй звучало предупреждение.
– А что Танька? Я мещанка, а не ейная крепостная. Прислуживать не должная. Ты меня, Матрёна, не неволь.
– Баре, мещане – а всё человеки, – философски отозвалась Матрёна.
Они переговаривались и обсуждали, словно не замечая, что мы сидим рядом и всё слышим.
– Уважаемые, не надо спорить, я не гордая. Если каша готова, сама положу ребёнку и тарелку вымыть могу, если скажете, где воды взять.
Женщины переглянулись. Затем Матрёна поставила таз и вытерла руки о подол, глядя на напарницу. Видимо, это было каким-то сигналом, потому что Татьяна, демонстративно цокнув языком, сняла с котла крышку. Взяв одну миску из стопки, шлёпнула туда каши, бросила деревянную ложку и сунула мне.
Её движения были резкими, шумными, от неё веяло раздражением. Если бы я не поспешила перехватить миску, она шлёпнулась бы на землю.
Сама Татьяна, с грохотом опустив крышку обратно, ушла от костра. Проследив за ней взглядом, я протянула миску Мари.
– Я что-то сделала не так? – поинтересовалась у Матрёны, вернувшейся к своему тазу.
– Всё так, барынька, всё так, не в тебе дело. Подругу мою барин один обманул. Всё песни о любви пел, а сам женатый оказался. Так супружница евоная Таньку нагайкой отхлестала и не посмотрела, что вольная она. Таперича Танька больно господ не любит. Обиду затаила.
– Так я-то тут при чём? Я сегодня подругу вашу впервые увидела.
– Вы, барынька, на неё не серчайте. Она ж обиженная, вот обиду свою и сеет, – Матрёна меланхолично пожала плечами. – Вы лучше кашку кушайте, пока остальные не поднялись. Сейчас понабегут, вмиг котёл опустеет. А вы обе вона какие тонюсенькие, что тростиночки. Вама кушать хорошо надобно.
– Спасибо, Матрёна, – я посмотрела на Мари, которая не решалась приступить к еде. – Давай ешь, и пойдём к Васе. Как раз доктор проснётся.
– Привезли кого? – поинтересовалась Матрёна.
– Горничную мою французы обидели, – поделилась я. – Надеюсь, доктор сумеет ей помочь.
– Горничную? – удивилась женщина. –
