Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный
Проведя ладонью по вороненой чуть шершавой обшивке корабля вдруг ощутил реальность этого мира, перевернувшего казалось незыблемую картину мироздания. Он был куда реальнее сменяющегося калейдоскопа вероятностей: приходящих и уходящих, ярких и броских, одинаково иллюзорных. За столько лет не помнил ни одной, которую можно было назвать нет, не благополучной, счастливой. Вероятности подчас схожи, чаще неповторимы каждая по-своему, но, не имея полноты, в равной степени ущербны и несчастны. Этот же мир стоял особняком, отмежевавшись от бесконечной игры вероятностей, возвышаясь нерушимой твердью в океане возможностей, дав вселенским скитальцам надежду на счастье. Не ангельское и божественное, а человеческое, которое не спускалось свыше как дар или заслуга, а отвоевывалось у холодных равнодушных небес. Рубка предстала множеством панелей, мерцающих кнопками-огоньками, узкие кресла, зажатые в броне вырезов-бойниц чуть тусклые обзорные стекла. Если глайдер был возвышенным воздушно утонченным, надежным и простым в управлении гражданским транспортом, то нульт воплощение хищной боевой мощи. Брама обогнул Стаса в узком проходе и усевшись в узкое кресло начал нажимать тумблеры. Увидев на кресле ремни Стас заранее пристегнулся, не ради красоты же их повесили, верно? Нульт был явно рассчитан на ведение боевых действий - коммунизм, пусть даже и космический, далеко не беспечная утопия веры в человечество, а горький опыт знания его худших сторон. Динамик над головами ожил лаконичной тирадой:
- Центральная «Гонцу» - коридор очищен, взлет разрешен. Счастливого пути.
- «Гонец» центральной - спасибо за пожелания.
Нульт вздрогнул, тело вжало в кресло неожиданно тяжелой лапой облачной синевы, с непривычки перед глазами поплыли круги. Рокоча мощными двигателями вороненый корабль медленно и величественно поднимался ввысь, проходя транспортные коридоры на какое-то мгновение завис словно раздумывая, вспыхнул яркой искоркой и исчез.
- Мощно – натужно выдохнул Стас потирая ребра – только зачем так натурально, есть же антигравитация.
- Ради удовольствия – косясь на загибающуюся чашу планеты хмыкнул путник – на антиграве смотришь безучастно на экране, будто и не живешь вовсе, нет ощущения полета. Другое дело, когда тело сливаясь с кораблем рвет оковы притяжения. Вот ради этого, а еще для того что бы пилот помнил и осознавал, нульт боевая машина, а не прогулочный фрегат.
- Думал у вас сплошная идиллия, молочные реки с кисельными берегами и вишни сами в рот падают.
- Неа, человек должен оставаться человеком, держать в гармонии не только эту самую душу и ум, но и тело, иначе ей богу выродимся в большеголовых зеленых полудохликов с мудрыми и грустными глазами. Лично меня устраивает как есть. Коммунизм - это уровень социума, но вовсе не слепая беспечность. Нужно быть наготове, не ожидать неприятностей, а допускать их возможность. Потому есть боевой флот, в котором мужчины не теряют функцию защитника, а подчеркивают ее.
- Вообще-то в мирах иерархии бытует мнение, что агрессия в любом ее проявлении разрушительна.
- Тогда какого фига у них архангельский спецназ? То-то и оно, пусть себе будет, только не лезли бы они в наши людские дела. Ладно, лирика лирикой, а жрать все-равно хочется. Открой отсек рядом с креслом, там бутерброды и кофе.
- Круто, как в лучших авиалиниях галактики. Кстати, долго нам до Альфы пилять, а то сорвались не жравши.
В прозрачной пластиковой упаковке лежали плотно упакованные бутерброды. Стоило их развернуть, как они сами по себе разогрелись, и по рубке совсем не по-уставному запахло колбасой и терпкой горечью кофе.
- Красота – разглядывая шарик Земли и меланхолично пережевывая бутерброд изрек вероятник – у лучистых такого нет, сплошные энерголеты, и пища под стать, высокодуховная, в тюбиках, то есть. Есть можно, но нет вкуса и радости.
- Это верно, зачем зубы если ими не жевать. Выпадут, как пить дать. Какой вкус из тюбика, химия она химия и есть.
- Долго мы будем на орбите торчать – провел взглядом орбитальную станцию вероятник – или это ритуал?
- Дожуем и в путь. Автопилот пока выведет за уровень маршрутных линий, вблизи планет прокол делать опасно.
- А что так?
- Почем я знаю – прихлебывая кофе пожал плечами путник – не я эту штуку придумал. Один раз прыгнул вблизи, Кречет до сих пор обижается. Нульт штука редкая, для экстренных курьерских маршрутов, иначе пилять нам до Альфы и пилять.
Толи аппетит разгулялся, то ли обилие впечатлений, не успели они налюбоваться видами Земли и суету орбитальных верфей на фоне бархатистого космоса с перемигивающейся россыпью непривычно ярких звезд, как автопилот вывел за транспортные границы, и пришлось вторично проверять ремни.
- Страшно прыгать меж звезд? По вероятностям это одно, как-никак твердь, а космос дело другое. Если прикинуть звездные масштабы, то от суммы цифр шарики естественным образом заходят за ролики.
- Скорее непривычно. Ты юсовскую фантастику смотрел? – щелкая переключателями осведомился путник.
- Юсовскую? А, американскую. Ну да, смотрел, а что?
- Советское подпространство ничуть на него несхоже. Мозги раздвигаются до размеров вселенной, позволяя переносить объект из пункта «а» в пункт «б» почти моментально. Справиться с этим могут только синхры, компы не умеют чувствовать течение пространства, зашвырнут не выберешься. Но синхров все больше, скоро наладим рейсы и можно готовить вторую волну колонистов.
- А что им дома, в хрен знает скольких вероятностях Земли, не сидится?
- По той же причине что и тебе – подмигнул путник и нажал старт.
Сознание выпорхнуло за рамки дозволенного, расширившись до пределов галактики, преодолевая и вмещая в себя бездну пространства. Еще вчера подобное было сказкой, несбыточными грезами о звездах на раздолбанной и перепаханной войнами маленькой затерявшейся окраинной планетке полной раздоров и непонимания, а сегодня стало реальностью. Никаких чудес, понимание эволюции сознания приходящее не ранее высокой ответственности космического уровня. Если ответственность приземленная, не выходящая за рамки личных интересов, то и сознание под стать. Постоянная Лебедева, фундаментальная величина, вроде аксиомы относительности времени-пространства. Новое время, новые гении. Стремительный танец звезд в подернутом бахромой туманностей галактическом завитке сопровождался хрустальным перезвоном тонких гравитонных струн, стягивающих вихрящееся вещество к центру. Сияющее горнило ядра рождало искры-звезды, возвещающие вселенную пронзительными всполохами сверхновых, старые отжившие светила сбрасывали ветхие оболочки в пасти черных дыр, дабы родится вновь. Он осторожно притронулся к одной из струн, выбирая ближайшую, обзор сузился, струна затрепетала, рассказывая о стремительных вихрях, коварных
