Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева
— Свет, кто приходил?
— Да никто, — отозвалась Матейко из прихожей, — телеграмму принесли.
— А-а, — облегченно протянула Наташа и повернулась к двери, рассеянно вслушиваясь в едва различимый шелест рвущейся бумаги. Он уже прекратился, когда Наташа сделала несколько шагов в комнату и вдруг остановилась, как вкопанная, и недоуменно нахмурилась. Рвущаяся бумага… конверт? Сама она уже давным-давно не получала никаких телеграмм, но разве их сейчас разносят в конвертах?
— Света, подожди, не читай! — крикнула Наташа, снова выйдя в коридор. Но на этот раз Матейко ей не ответила, и Наташа, резко сорвавшись с места, кинулась в прихожую, охваченная внезапно вспыхнувшим предчувствием беды, казавшимся особенно острым на фоне веселой музыки, льющейся из ванной. На повороте ее занесло, и Наташа, не удержав равновесия, стукнулась бедром об угол, но боли не заметила. Светочка, бедный глупый мотылек, они же говорили ей, предупреждали — совсем недавно… но ведь мотылек помнит так мало… Пусть только это будет ошибкой! Пусть только со Светой все будет в порядке!
Света сидела на корточках возле стены, прижавшись к ней спиной, и держала в руках исписанный лист, поднеся его так близко к лицу, что почти касалась бумаги носом, хотя в прихожей ярко горел свет, и при этом свете Наташа с ужасом увидела, как с бешеной скоростью бегают ее глаза, чиркая взглядом по строчкам, как пляшут губы, беззвучно повторяя слова, и как падают с подбородка яркие капли, расписывая желтый шелк халата страшными алыми кляксами. На полу валялся надорванный конверт.
— Светка, брось!!! Не читай!!! — с отчаянием крикнула Наташа и наклонилась, чтобы отнять письмо, но Света вдруг с ловкостью и гибкостью животного, почуявшего опасность, дернулась в сторону, вскочила и отпрыгнула назад, ни на мгновение не оторвав взгляда от строчек, потом повернулась и побежала в глубь квартиры. Наташа погналась за ней, но Матейко оказалась на удивление проворной, словно летя над полом.
— Брось письмо! — кричала Наташа на ходу. — Остановись! Брось его! Я тебе приказываю! Брось, я приказываю!
Но Матейко остановилась только в дверях кухни — остановилась резко и так же резко дернулась назад, запрокинув голову, словно с размаха налетела на невидимое препятствие, и оно отбросило ее. У Светы вырвался тонкий задыхающийся вой боли, письмо выскользнуло из ее пальцев и порхнуло на пол, выполнив свое предназначение. Ее качнуло вправо, она споткнулась, потеряла равновесие, несильно стукнулась затылком о дверной косяк и упала на четвереньки, мотая головой и пачкая кровью светлый пол.
— Больно-о-о! — выла она. — Мне больно, больно, бо-о-ольно!..
Наташа наклонилась и попыталась поднять ее, но Света, встряхнувшись, вдруг оттолкнула ее с такой силой, что та отлетела в другой конец коридора, ударилась о стену и рухнула на пол, на мгновение почти потеряв сознание. Пытаясь заставить себя встать, она сквозь звенящий рой белых точек увидела, как Света вскочила и завертелась волчком, воя и хлопая себя ладонями, пытаясь сбить невидимый огонь. Каждая мышца ее лица словно сокращалась сама по себе, и лицо казалось водоворотом множества ломаных выражений — от глубочайшего изумления до страшных гримас мучительной боли. Потом ее взгляд упал на распахнутую дверь ванной, и в нем загорелась дикая безумная надежда.
— Нет, не ходи! — взвизгнула Наташа, поняв, что сейчас произойдет, и приподнялась на локте, но Света уже исчезла в ванной. Наташа заставила себя встать и, прихрамывая, побежала к распахнутой двери. Громко плеснула вода. Наташа влетела в ванную комнату и только-только успела вцепиться в магнитофон, который Света, стоя в наполненной водой круглой ванне, тянула к себе из ниши, поблескивающей черным кафелем. Света зашипела, с ненавистью глянув на нее суженными, воспаленными от боли глазами, в которых уже кривлялся и торжествующе хихикал знакомый безумный демон. Она с силой дернула магнитофон на себя, раздался хруст, и серебристая ручка осталась у нее в пальцах, а Наташе достался магнитофон, который она, пошатнувшись, тут же и уронила. Магнитофон ударился о блестящий пол, в нем что-то хрустнуло, и веселая песенка, лившаяся из динамиков, зазвучала в два раза громче, отчего все происходящее стало еще более кошмарным. Света, хрипло дыша, отшвырнула бесполезную ручку, скрежещущим голосом произнесла что-то неразборчивое и плашмя плюхнулась в ванну, расплескав воду во все стороны, и подол ее длинного халата всплыл и заколыхался на поверхности, и казалось, что нарисованные на нем птицы лениво полетели куда-то. В прозрачном заклубилось призрачное бледно-розовое облачко, руки оперлись о гладкие стенки ванны, удерживая тело под водой.
Наташа дернулась, чтобы вытащить ее, но тут же остановилась. Она понимала, что с Матейко в ее нынешнем состоянии ей в одиночку никак не справиться, так что пусть поплавает — все равно сразу не утонет. Она повернулась, выдернула магнитофонный провод из розетки и из гнезда, выждала еще чуть-чуть, а потом резко схватила Свету за руки. Та, уже полузадохшаяся, от неожиданности поддалась, и Наташа быстро свела ей руки за спиной и начала проворно обматывать запястья проводом, накрепко затягивая. Света забилась, ее голова вынырнула на поверхность, бешено вращая покрасневшими глазами, но было поздно — провод надежно стянул руки, и разорвать его она не могла, а Наташа уже вязала поверх него длинное полотенце. Покончив с руками, она сдернула с вешалки еще несколько полотенец, сорвав при этом и саму вешалку, и поймала Матейко за голую ногу.
Через несколько минут Наташа, насквозь мокрая, с усилием выволокла связанную Свету из ванной, держа ее подмышки. Матейко извивалась, хрипела и кашляла, разбрызгивая воду, намокший халат облепил ее тело, подол волокся по полу, оставляя широкий влажный след. Маленькая и хрупкая, она почему-то оказалась невероятно тяжелой, и втащив ее в комнату и кое-как взгромоздив на диван, Наташа повалилась рядом, стараясь отдышаться.
— Что ж ты наделала, Света… — пробормотала она, сама не слыша своих слов. — Тебя же предупреждали… что ж ты?.. Ничего… это все ерунда… сейчас я… — она сползла с дивана, попыталась встать, но тут же поняла, что не сможет, опустилась и на четвереньках поползла туда, где на полу лежали рисовальные принадлежности. — …сейчас все сделаю… я знаю, что надо делать… ты только не кричи… ты не кричи, ладно?..
Ответом ей были болезненный хрип и надрывный кашель — если
