"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф
Молодец, девчонка! Помогает мне.
Мартинес задержал на ней взгляд дольше, чем это было бы уместно. Его внимание привлекло декольте, из которого выглядывала грудь. Вот любят кубинки глубокие вырезы на платьях…
А полицейский, похоже, был одним из тех, кто не упускает возможности оценить женскую красоту, даже в такой ситуации. Затем его взгляд вернулся к стеллажам.
— И что теперь с аптекой? — спросил он. — Кому она принадлежит? Кто здесь будет работать? Вы вдвоем? У вас есть лицензия? Документы?
В его голосе прозвучала интонация, которую я хорошо знал — нотка нескрываемого интереса к возможности «решить» вопрос. Не первый день работаю, прекрасно понимаю, что за этой «заботой» о документах скрывается желание получить свой кусок пирога. У нас это называлось «подкинуть на лапу».
Я снова пожал плечами, делая вид, что понятия не имею, о чем идет речь. Моя роль была проста: я — всего лишь глупый парень на побегушках, неспособный разобраться в столь сложных вопросах. Но Люсия, похоже, тормозила. Хлопала ресницами и тупила. Я незаметно показал ей два пальца, которые трутся друг о друга. Интернациональный жест, означающий деньги. Девушка медленно поднялась из-за кассы, покачивая бедрами, подошла к небольшой стопке бумаг, лежавших на полке под прилавком.
— Так как сеньор Альварес являлся единственным владельцем аптеки, — уверенно начала она, — то по закону она переходит наследникам. Но его семья живет далеко на востоке острова, сеньор лейтенант. Пока им сообщат… Аптека была зарегистрирована как частное предприятие, и ежегодный налог уже уплачен. Мы продолжаем работать, выполняя требования муниципалитета. Я полностью ответила на ваши вопросы?
Она произнесла последнее слово с едва уловимой, но понятной интонацией, и даже краешек ее губ дрогнул в чуть заметной, почти скрытой улыбке. Во взгляде, который она бросила на лейтенанта, читалось что-то вроде: «мы ведь с вами, сеньор, люди опытные, не будем ходить вокруг да около».
Мартинес задумчиво почесал ус. В его глазах мелькнуло понимание, а затем — удовлетворение от того, что мир остается простым и предсказуемым. Они встали рядом друг с другом, из рук в руки перекочевало несколько купюр, номинал которых я не разглядел.
— Понимаю, сеньорита, — сказал он, его голос стал чуть мягче. — Ну, тогда, я думаю, на сегодня всё. Если будут какие-то… вопросы, проблемы… вы знаете, где нас найти. В пятом участке.
Он еще раз окинул помещение взглядом, затем повернулся и вышел, не забыв кивнуть нам на прощание. Колокольчик звякнул, возвещая о его уходе, и в аптеке снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь редкими звуками с улицы. Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.
Люсия, стоило только лейтенанту уйти, опустилась на стул. Она посмотрела на меня, и на ее лице появилась широкая, искренняя улыбка.
— Ну, Луис, — сказала она, — ты сегодня был очень… убедительным. И про деньги вовремя сообразил!
Я промолчал. Радоваться не хотелось. Вероятно, глубоко укоренилось во мне недоверие к любой власти, способной в любой момент разрушить человеческую жизнь.
— Как прошла акция? — вдруг спросила Люсия, ее голос понизился до шепота, и в нем прозвучало нескрываемое нетерпение. — Все в порядке? Ты… ты не пострадал?
Я замер. В ее глазах читались и волнение, и ожидание. Она была частью этого. И ждала от меня ответа. Но что я мог ей сказать? Все подробности? Как я проколол колесо и обманул полицейских, как чувствовал себя, когда Педро с подельниками грабили банк? Нет, это было бы слишком много. И опасно.
— Всё в порядке, Люсия, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, без лишних деталей. — Мы справились. Всё прошло… хорошо. Остальное прочитаешь завтра в газетах.
Она кивнула, но ее взгляд оставался напряженным. Ей явно хотелось узнать больше, но она сдержалась. И так терпела столько времени. Девушка встала, подошла ко мне, ее глаза блестели от чего-то, что мне показалось смесью облегчения и восхищения.
— Спасибо тебе, Луис, — тихо и почти нежно сказала она. — Большое спасибо. Ты даже не представляешь… Очень за тебя боялась!
Я стоял так близко к девушке, прямо как полицейский пять минут назад. И мой взгляд невольно скользнул в то самое декольте. Во рту сразу пересохло, я глубоко вздохнул, пытаясь вернуться к разговору.
— … товарищи очень подробно расспрашивали о тебе. Стоит ли доверять? Можно ли привлечь к делам движения? И я… я сказала им, что ты надежный.
Ага, значит, меня позвали не с бухты-барахты, справки наводили. Ну, раз доверили, значит, сочли достойным.
* * *
Как я и предполагал, количество покупателей быстро пришло в норму. Не то чтобы я запарился, делая лекарства по простым рецептам и подавая готовые формы, но, наверное, накопилась усталость после ночной вылазки и тревожного дня. Так что стоило мне проводить Люсию и помыться над тазом, как тюфяк вдруг стал особенно притягательным, и сил сопротивляться не осталось. Сон накрыл мгновенно. Последняя мысль перед темнотой была — опять не сменил солому. Маньяна.
На следующий день с утра в ожидании первых покупателей я стоял за прилавком, прихлебывая кофе из здоровенной кружки. Люсия задерживалась. Мы договорились, что она будет отдыхать подольше, тем более, что в начале дня покупателей мало. Но вместо мамочки, жаждущей приобрести слабительное для младенца или старушки, пытающейся с помощью растирки вернуть гибкость колену, пришел тренер Сагарра.
— Ола, Луис, — он щелкнул пальцами. — Есть эластичная повязка? Потянул запястье.
— Конечно, сеньор. Одну секунду.
Пока я искал бинт в коробке, тренер разглядывал газету с объявлениями, что лежала у меня на прилавке.
— Ищешь себе квартиру?
— Хотелось бы дом, конечно. Но дорого.
Сагарра почесал в затылке:
— Мои дальние родственники уже давно продают дом. Все никак не могут найти покупателя. Два раза снижали цену.
— А где? — заинтересовался я. — В каком районе?
— Санта Мария дель Мар.
Ого! Хорошее место, на берегу океана. Не такое, в котором жил Альварес, но довольно пристойное.
— Продают с мебелью, — продолжил соблазнять меня тренер.
Я почувствовал, как сердце ёкнуло. Неужели получится? Собственный дом. Это казалось несбыточной мечтой, чем-то из той, прошлой жизни, которая навсегда осталась за колючей проволокой Аушвица.
— И сколько хотят? — спросил я, стараясь говорить равнодушно, но внутри всё дрожало от предвкушения.
— Три с половиной тысячи, — ответил он, внимательно глядя на меня. — Торговаться можно, но я думаю, они и так уступят. Если быстро возьмёшь.
Это
