Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный
- После такого думаешь, как же повезло нам в Чернобыльской Зоне – потер голову Брама – когда вы поняли что не дома?
- В дороге – сжал зубы американец – навигация взбесилась, ходовая часть и управление реактором остались исправны лишь чудом. «Фата» взорвалась в первые минуты, слизав всех, кто был на палубе. Это ее взрыв вы приняли за водную линзу, снятую со спутников. Шли по звездам. Чужим звездам мертвого мира. Тогда и поняли. Людей хватало только на то, чтобы окончательно не потерять управление. Тех, кто остался жив, нашел Вишневский. В город не пошли, хотя нам предлагали.
- Стечение обстоятельств было не случайным, вы знаете, кто за всем этим стоял. Никто не был готов к такому.
- Не утешайте меня, Верес. Имея данную Стержневым информацию, мы создали модель произошедшего. Не будь нас на рейде, ничего бы не произошло. Выворотники не так уж всемогущи: вторым полюсом смещения был генератор «Фаты».
- Он был прототипом?
- Если был один, построят другой. Таким же полем прикрывалась волна ракет выпущенных против вас в девяносто пятом.
- Ракеты мы отразили, Мак, апокалипсиса не произошло. Технология «Фаты» уже не представляет угрозы.
Американец на миг посветлел, а потом снова нахмурился:
- За всем стояли выворотники и у вас и у нас. Если здесь их почти нет, то сейчас в опасности мы. Родина и государство понятия разные не только для русских, но и для каждого нормального человека. Я могу только просить о помощи.
- Не надо просить, Мак, надо свидетельствовать.
- Не совсем вас понял? – поднял голову американец, с надеждой посмотрев на Вереса.
- Союз решил рассекретить в ООН информацию о существовании выворотников и их угрозе. Лесников и кенов не хватает охватить весь мир. Работать в одиночку, подпольными «погружениями» нам тяжелее день ото дня. Пришло время перемен.
- 03 -
- Завидую я вам, Брама – неожиданно выдал американец, приоткрыв глаза.
- Чему это? – путник сбил пепел с сигареты, и посмотрел на резкий профиль Мак-Грегора.
- Людям вашим завидую, по-хорошему завидую. Чтобы ни говорили политики, а вам все-таки удалось построить свой новый мир. Сделать лучше. Тринадцать лет назад вы прозябали в анархии и плохо скрытой нищете, а сейчас все иначе. Много улыбающихся, по настоящему улыбающихся, а не искусственный смайл, как у нас. Если люди улыбаются искренне, значит счастливы. По настоящему, когда одно счастье на всех. У нас этого нет, Брама. На лице смайл, а в глазах холод.
- Вот уж не знаю. Сам еще не привык. Все жду, вот-вот какая подлянка вылезет, не может быть просто хорошо. Если кому-то хорошо, то это ненадолго. Кто-нибудь придет и обязательно сделает плохо.
- Вижу, я не одинок. Предавший и преданный, изгой. Теперь ни дома, ни родины.
- Я не лучше. Техникум, шарага и два коридора, а теперь в светлом будущем. Только не мое оно, не заслужил.
- Что есть шарага?
- Ну как бы тебе… шарага это когда ума особого нет, а деваться, куда-нибудь да надо, иначе армия. Как-то так. А где ты наш язык выучил? Акцента почти нет. Не на Агарти же. Вы же там почти и не общались.
- И там тоже, но в основном американская шарага, для спецвойск. Язык противника нужно знать в совершенстве.
- Это правильно – струсил пепел в урну Брама – язык знать надо, уметь приспосабливаться, иначе никак. Только стрелять и умею, хорошо, профессионально. Теперь вот начинаю понимать, зачем стрелять, в кого, и стоит ли вообще.
Американец протянул ему руку, Брама сначала смутился, а потом осторожно пожал. Не каждый день сидишь в парке на лавочке с идеологическим противником и травишь разговоры. А говорить хотелось, наверное, чтобы прогнать шевелящуюся возле сердца занозу и горькое напоминание о бездарном прошлом. Они молча сидели и курили сигарету за сигаретой. Вначале Мак-Грегор дивился необычному вкусу «путних», а потом разговорился. Оказался он не таким уж чопорным, как ожидалось от белой кости адмиральского состава, и был очень даже неплохим собеседником. Верес махнул на обеих рукой, снова улетев в Москву, подготавливаясь к саммиту ООН из которой вернулся повидать жену да оставить американца. Поскольку Полина оказалась занята, а Брама маялся от безделья, то Мак-Грегора поручили ему. Они сошлись упертым характером, солдатским юмором и ностальгией об ушедшей эпохе.
- Не волнуйся, Мак. Все наладится, устаканится. Помяни мое слово, после доклада в ООН еще героем станешь и будешь на все поплевывать свысока. Если за дело взялся Верес, то уж будь уверен.
- Ты знаешь, с тобой просто, Брама, даром что русский.
- Положим не русский, а украинец.
- А мне без разницы. Из СССР – значит русский, хотя и украинец. С тобой не надо притворяться, можно хоть немного побыть собой, а в наше время это непозволительная роскошь. Оглядываешься все время, чтобы не сказать лишнего при какой шишке из Пентагона. А иногда так хочется…
- По роже, да?
Американец скосил глаза:
- Рад, что не встретил тебя в Севастополе. Было бы жаль тебя убить. Правда.
- Значит за своевременные встречи. Эх, по пять капель бы. Жаль Наташа не поймет. Решит сплошной алкоголик.
- Наташа, жена? – поднял бровь американец.
- Невеста. Если хочешь, познакомлю, только она сейчас на работе. Это мы с тобой тут ваньку валяем.
- Мы тоже на работе – пожал плечами американец – понимание самая тяжелая работа, может быть самая важная. Смотря на все это понимаю, как был неправ. Нельзя купить счастье за деньги. Можно купить дорогую виллу, росл-ройс, прислугу, но друга не купишь за зеленые, искренность не купишь. Тебя вот не купишь, сколько не дай. Не продаешься ты, потому не предаешь ни родину, ни друга. А у нас все продают, всех можно купить, стоит только дать побольше.
- Это да - вздохнул путник – у нас тоже так было, лет тринадцать назад. Сейчас тоже есть еще, но меньше. А все о того, что счастье у всех разное, свое. Лично шкурное, а не общее, как ты подметил. Нас спасла идея веры в родину. Не в чиновников, не в государственный строй, каким бы он ни был, а в родину. В то, что иной, если утеряем, уже не будет.
- А я боюсь потерять. У нас дома
