"Фантастика 2024-146". Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов
— Не обязательно быть кем-то в блатном мире, чтобы кого-то ограбить, за это нам не предъявят точно, даже если мы попадем в тюрьму, — разбиваю я его слова.
— Потом он то может придумать, что угодно, однако, по факту он отдал нам свои сумки с книгами абсолютно добровольно, еще и попросил об этом. Какой грабеж, какая кража? Нет никакого состава преступления, может, только злоупотребление доверием. Да, мы злоупотребили его доверием, пожалуй, так можно охарактеризовать наше деяние. Это все всплывет точно, если он даже додумается прийти в милицию и попробовать подать такое заявление. Однако, никуда он не придет, потому что не писал заяву в том самом отделении, когда его задержали. А придумывать на нас что-то потом, когда у нас есть алиби, что мы сидим дома постоянно, это совсем глупо. Еще и потому, что сейчас его оштрафуют или посадят на сутки, как наверняка неоднократно попадавшегося на рынке раньше. А если это дело всплывет, а мы дадим показания о том, как он продавал книги при нас и за сколько именно, ему срок светит серьезный. Так-то нас еще сотрудники поблагодарят в итоге, ибо, именно на наших показаниях он отъедет в места отдаленные.
— Так что, никуда он не пойдет, а если и пойдет, его менты просто на хрен пошлют и посмеются над дураком, — уверен я в своих словах, — Что два школьника испугали матерого спекулянта под сотню кило весом, сами ему по пояс едва достают при этом.
— Может через знакомых в милиции составить фоторобот и тогда вас будут искать по всей области, — не сдается взрослый мужик. Интересное предположение, кстати.
— И как он нас найдет? По фотороботу и паре чужих имен? Еще по тому знанию, что мы живем в области, если не наврали, конечно. А кто его делать будет, этот фоторобот? В милиции дело необходимо заводить по-настоящему, чтобы фоторобот составлять. Это нужно, чтобы его нашли с пробитой головой, тогда и дело заведут, и робот составят. Пойдет он на такой эксперимент, своей башкой рисковать? — спорю дальше я.
— В общем, через милицию делать барыга ничего не станет, плюнет на потерю книг и дальше продолжит работать. Он эти шестьсот рублей за пару дней торговли отобьет спокойно, — уверенно говорю я.
— А если барыга работает под ментами? — вопрос у мужика правильный.
— Ну и что? Если мы там не появимся, никто нас искать не станет и просто не сможет, пока он нас за руку к ним не приведет. Тогда могут на словах чуть-чуть попугать и попрессовать, не больше. Если он и платит паре человек в отделении или даже какому-то знакомому оперу, как они найдут двух обычных подростков среди сотен тысяч подобных без официального розыска по всей области. Даже с фотороботом это — не реально. У нас обычная внешность, меня он видел в шапке, Стаса тоже, знает, что тот носит очки и это все приметы. Нет, привлекать милицию — это полная хрень, — махнул я рукой, — Понимая, что он сам уедет за решетку за спекуляцию, если делом по-настоящему займутся следователи. Мы то со Стасом молчать не станем и утопим его с концами. Он это знает и до смерти боится, как все такие барыги.
— А если он под блатными работает? — мужика не сбить с толку.
— И как нас блатные найдут? Только, если мы сами на рынок снова явимся. У них то таких сил точно нет, как у милиции?
— А если все-таки найдут? Припугнут и на счетчик поставят? Там такие рожи попадаются, что испугаешься сразу, как только увидишь, — все-таки мужик что-то знает или слышал про такое.
— Не найдут — это раз. Даже, если найдут, представим себе на минуту такую невероятную возможность, что они могут сделать? Припугнут, нож покажут или ударят несколько раз? Так я сразу же в милицию с родителями ломанусь, заявление писать про бандитов в нашем тихом городе. Их быстро найдут, потом сами будут деньги мне заносить, чтобы я показания немного поменял, — довольно нагло заявляю я, — И еще обходить за километр.
Был у меня такой опыт в жизни, после драки и назначенной после нее стрелки. Те же котлетчики, с которыми я дрался в одиночку в туалете родного ДК, назначили мне потом стрелку, а еще попросили о прикрытии наших, местных бандитов. Я подтянул своих приятелей, пришел с ними на назначенное место, однако, пару раз прокатившись мимо на своих машинах, ни мошенники, ни братки так и не обозначили себя. Решили, что я с ментами пришел, хотя, никого там из органов со мной не было. Поэтому я подписал уже готовое заявление о сломанной челюсти и назвал одну фамилию, уже условно осужденного котлетчика. Через три дня появилась его мать, передала мне пятьсот долларов, я не вспомнил никого на фото у дознавателя и заявил, что не знаю так же никого.
— Да мы уже знаем, что тебе пятьсот зеленых заплатили! — кипятился дознаватель, на что я заявил, что могу получать возмещение причиненного вреда здоровье, как мне угодно.
— Ты сейчас их покрываешь, потом они тебя прижмут и снова к нам прибежишь! — даже заявил старший лейтенант.
— Интересно будет посмотреть, это им так дешево уже не обойдется, — заверил я дознавателя и ушел.
Понимаю, что настоящий восьмиклассник должен бы сильно перепугаться неведомых уголовников с острыми ножами, однако, как достаточно опытный человек, все расклады понимаю.
— У нас тут не Урал с Дальним Востоком, власти у блатных такой нет, да и не найти нас никак. Вот, если мы припремся и попросим пару сотен за спасение книг, возможны всякие варианты, вплоть до ножей у горла и прочих ужасов. Это — если полными дураками окажемся. Но, мы же не окажемся, верно, Стас? — обращаюсь я к приятелю и он согласно молча кивает.
Я допиваю чай, мы выходим на улицу, где я еще раз внушаю приятелю, что не стоит возвращаться на рынок, пусть и через три недели, радовать барыгу нашим видом и долго извиняться за задержку с товаром.
— А если он или его люди будут поджидать нас с книгами около магазинов? Как ты хочешь продавать книги? — все неймется приятелю.
— Ну ты себя нагоняешь, старина. Он — просто старый интеллигентный дядька, никак не вор в законе, да и тот не сможет у всех магазинов людей своих поставить.
