"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс
Чтобы скрепить союз, мы с Пашангом поженились. Церемония была не из тех, о которых грезят девушки моего возраста, но из этого вышло кое-что получше. Никто не занял трон, и мы решили, что все решения будет принимать совет из трех силгизов и трех йотридов.
Все быстро сообразили, что такой совет часто будет заходить в тупик, и дали мне решающий голос. Так я получила больше власти, чем рассчитывала, но, честно говоря, все это казалось таким ничтожным.
Потому что, как и в предыдущий раз, среди прибывших силгизов не было моей матери. Джихан сказал, что она при смерти, и хотя я не спрашивала, кто-то сообщил мне, что она еще дышит. Наверное, я не смогла бы вынести боли при мысли о том, что совершенно одинока в этом мире. Да и что бы она обо мне подумала? Гордилась бы дочерью, соединяющей звезды, с торчащим черным глазом, или пришла бы в ужас от того, на что мне пришлось пойти ради победы?
Обращение йотридов стало еще одной основой нашего союза. В день нашей свадьбы перед советом предстал ученый из Шелковых земель по имени Вафик, носивший высокую фетровую шляпу и металлическую застежку Философа. Он утверждал, что выучил наизусть все книги с изречениями Двенадцати предводителей Потомков – десятки томов, каждый из которых насчитывал сотни страниц и хранился на верхнем этаже Башни. Книги, запрещенные со времен святых правителей, их сохранили лишь Философы, как и все прочие знания. Он заявил, что возродит Путь, утверждая, что раз у силгизов нет книг, они не следуют Пути потомков должным образом, несмотря на искренность, с которой проклинали святых. И вот вожди обоих племен поклялись поклоняться одной лишь Лат и просить ее о заступничестве через Потомков, и только так.
А потом силгизы в порыве безумного фанатизма вытащили тела святых из храмов и сожгли их на костре в центре города, выбросили останки в канаву и закидали лошадиным навозом.
Началась драка. Многие йотриды, а также десятки тысяч горожан не могли с этим смириться, подняли бунт и объединились против силгизов, чтобы отстоять Путь, которого придерживались всю жизнь. Совет из семи человек собрался в тронном зале, чтобы принять решение, и разделился пополам: трое силгизов хотели навязать Путь потомков, а трое йотридов, включая Пашанга, настаивали на терпимости к обоим путям.
Я серьезно задумалась над их аргументами. Пожалуй, размышляла об этом больше, чем когда-либо. Селуки оставались поборниками Пути святых, и если мы не порвем с прошлым, то останемся в их тени. Хотя последователей Пути потомков было немного, больше всего их было в Мерве, куда направлялся Кярс, и если Зедра чему и научила меня, так это тому, что они заслуживают правосудия за пережитое.
И я порвала связи. Мы стреляли по бунтовщикам, горожанами и йотридам, убив сотни, но покончили с беспорядками и ясно дали понять: Путь потомков – единственная религия в новой Аланье.
Что теперь подумает обо мне Хизр Хаз, который, вероятно, уехал с Кярсом как его советник или пленник. Что подумает Эше? Кева? Озар? Хадрит? Мирима? И все же из этого я вынесла одну четкую мысль: как бы то ни было, придется выбрать сторону. Ты обязательно наживешь врагов. И мы продолжили в том же духе.
Но все это казалось таким ничтожным.
В ту ночь, когда мы подавили восстание, я навестила Нору и ее сына. Мы дали ему новое имя – Казин, в честь Двенадцатого предводителя Потомков, праправнука Зедры. Пашанг настоял, чтобы Нору держали поблизости, ведь она умела говорить и читать на всех языках. Не знаю, способна ли она писать кровавые руны и переселять душу, но проверить это можно и позже.
Бедняжка до сих пор горевала, как будто только что пережила гибель семьи и своего племени. Она сидела на кровати, уставившись в потолок, пока ее сын плакал в колыбели. Конечно, она даже не помнила, что стала матерью. Но Пашанг сказал, что она помогала воспитывать своих сестер, одна из которых жива. Я велела узнать, куда ее продали работорговцы, быть может, мы сумеем ее вернуть.
Селена подкатила меня к постели Норы и ушла успокаивать малыша. Трудно было поверить, что эта девушка – не Зедра. Темные мраморные глаза смотрели не так напряженно, а кудрявые волосы она зачесывала назад, а не набок. И все же что-то в ней было такое… Однажды она вышла в сад и собрала охапку красных тюльпанов, которые всегда любила Зедра. Я видела и как она кружится – так делала Зедра, когда счастлива. Она даже любила ледяные ванны.
– Пора ужинать? – спросила она.
Ее акцент был такой же сильный, как у меня, когда я только прибыла в гарем, а Зедра говорила на парамейском так, будто сама его придумала.
– Если ты хочешь ужинать, значит, пора, – улыбнулась я.
Однако Нора замялась. Похоже, она меня побаивалась.
– Я могу прогуляться по саду?
– Конечно. Я позову охрану.
Ее постоянно охраняли десять йотридов. Я предполагала, что очень скоро вокруг нее с сыном начнут плести интриги, и поэтому не теряла бдительности.
Прежде чем выйти, я сжала ее руку. О Лат, ладони у нас были одного размера. Раньше я не брала Зедру за руку и поэтому никогда такого не замечала. Я вспомнила тот день, когда обнаружила кровавый отпечаток ладони в парной, который идеально совпал с моей. Как не похожа я на ту плачущую девчушку, которая не вынесла бы даже интриг Хадрита, не говоря уже о замыслах ангела.
На следующий день Пашанг, Гокберк и я собрались в одном из залов поменьше и поуютней, чтобы обсудить наше послание крестейскому императору.
– Мы что, заключим союз с язычниками? – спросил Гокберк. Его лицо было обезображено шрамом, который начинался в том месте, где медведь оторвал ему ухо. – Чтобы убивать еретиков?
Пашанг пристрастился к розовому вину и вечно держал в руках кубок, хотя никогда не выглядел пьяным.
– Еретики. Язычники. Говоришь как четырехлетка, Гокберк.
В итоге мы потребовали крестейские аркебузы, бомбарды и механиков в обмен на Селену. Когда я ей об этом сказала, она пожала плечами и ответила:
– Можете отправить меня домой,
