Фантастика 2024-158 - Андрей Третьяков
Я резко крутанулся на месте, рывком скакнул в сторону зала, чудом остановился, едва не влетев в проклятую непроглядную жуть и, прижавшись к стене, с трудом протиснулся в правую нишу. И с горечью выругался, заскрипев зубами от досады. Правая дверь была точно так же приоткрыта и за ней, тёмным пятном просматривался точно такой же коридор.
Разум захлестнула паника. Нужно выбирать! Немедленно! В эту?! От моего толчка, дверь открылась ещё шире. Я отшатнулся. Нет! Это ловушка! Нужно обратно! Я обернулся и обречённо простонал, кусая от бессилия губы. Проклятая субстанция, заполонив собой весь зал, уже проникла в нишу, целеустремлённо приближаясь к моим ногам.
— Всё! Доигрался! — взвыл я не своим голосом. — Выбора больше нет!!!
Ненавидя самого себя и, в то же время, отчаянно труся, я окончательно распахнул дверь и буквально ввалился внутрь коридора. За спиной с грохотом лязгнуло.
Несколько секунд я стоял, замерев, напряжённо ожидая возмездия за ошибку. Всё оставалось по–прежнему. Не спешил разъезжаться в разные стороны пол, отправляя в полёт в не имеющую дна бездну, не тянулись из стен покрытые мерзкой слизью щупальца неизвестного монстра, не падали с потолка изголодавшиеся по свежему мясу гигантские пауки и сколопендры. В общем, никому, пока что, до моего появления никакого дела не было. Я, стараясь не создавать лишнего шума, осторожно прислушался. Тишина.
Одно из двух: либо мне всё–таки повезло и с дверью я угадал, либо этот самый ужас ждёт меня впереди. Никто и не говорил, что он сразу за дверью будет. Она может быть лишь началом пути к нему. Так что, рано пока расслабляться!
И всё же, меня слегка отпустило. Я облегчённо вздохнул. Мой личный апокалипсис вновь откладывался на неопределённое время. На всякий случай, я попробовал приоткрыть дверь, через которую сюда вошёл. Впрочем, сделал я это так, для успокоения совести, нисколько не сомневаясь, что обратного пути нет. Поэтому, не сумев открыть, ломиться не стал. Всё одно, даже будь у меня такая возможность, в другую дверь я сейчас бы не пошёл. Тут я, во всяком случае, пока жив. А там? Брр… Даже проверять не хочу!
Что же. Надо идти.
Коридор оказался не длинным, метров двадцать не больше. И в конце его, меня ждала плотная под цвет стены пелена. Я нерешительно замялся.
— Ну и кто тут радовался удачному выбору? — горько спросил я себя. — Эти двери только вход в прихожую, в предбанник так сказать, а вот через эту гадость, — я раздражённо ткнул ногой зеленоватый мох в сторону марева. — Уже в «парилку» попадёшь. А там уже и банщики ждут и хорошо, если только с веничками!
Мда. Если я хотел сам себя этой шуткой подбодрить, то получилось, скажем так себе, не очень. Мандраж перед очередным испытанием и не думал проходить.
Ну и сволочь, этот Инсор! Натуральный садист! Нет сделать так, чтобы сразу всё за дверью решалось. Так ему этих мук мало! Ему надо, ещё раз из человека душу вынуть, да все жилы вытянуть!
Внутри появилось гаденькое ощущение, словно я маленький муравьишка, с которым решили поиграть соседские ребятишки: то дорогу перегородят, то песочком присыпят, а то и лапку оторвут. Нет, лапки у меня пока все целы, но боюсь, что ключевое слово здесь «пока». С тех пор, как очнулся в доме Велима, постоянно по краю хожу. Везение — оно ведь бесконечным не бывает. Возможно, что как раз сейчас, оно и закончилось. Может и правда, лучше было не дёргаться и вокруг города сдаваться идти? Как бы сейчас ещё хуже не вышло!
Закусив губу, я медленно приблизился к пелене и осторожно коснулся её пальцем. Ничего. По ощущениям обычный воздух. Медленно протянул руку дальше, так что в пелене скрылась вся ладонь и, тут же быстро выдернул обратно. Нет, ничего такого я не ощутил и не на что страшное не наткнулся, просто воображение так живо нарисовало, как по ту сторону пелены кто–то хватает мою руку и рывком тянет на себя, что нервы не выдержали.
— Уж лучше сразу, разом. — с ненавистью прохрипел я, облизывая языком прокушенную губу.
Несколько секунд я стоял перед пеленой неподвижно, собираясь духом, словно новичок–парашютист перед первым прыжком с самолета, а потом, зажмурив глаза, отчаянно рванулся.
И тут же удар по ноге резко швырнул моё тело вперёд. Успев открыть глаза, я увидел, стремительно летящий навстречу каменный пол.
* * *
— Нет. Всё–таки, какая у меня насыщенная жизнь пошла, — прохрипел я, зажимая бегущую ручьём из носа кровь. — Интересно, у меня хоть какая–нибудь часть тела осталась, в которую ни разу ничем не ударили? Ну, разве что только та, что между ногами будет. Так что, мне теперь с опущенными руками всегда ходить?!
Надо сказать, что тут я слегка покривил против истины. Нет, не скажу, что народ вокруг меня подобрался в основном добродушный и душевный и пару раз мне даже изрядно доставалось. Вон, после плети Улугбы точно на всю жизнь шрам останется. Спасибо хоть, что шаман слегка щёку залатал. Правда, способ он для этого довольно жуткий избрал. До сих пор дрожь берёт, при воспоминании о том, как он мне мазь густо замешанную на крови Антипа по щеке растирает. Но речь сейчас не о том. Просто немалую лепту в свою грядущую инвалидность вносил и я сам, постоянно стремясь познакомиться с окружающей меня средой как можно ближе. Причём в основном лицом. Вот и сейчас влетев с разбегу, в этот огромный зал, я тут же запнулся, благо весь пол здесь представлял собой огромную беспорядочную свалку и если бы не чудом выброшенные в последний момент руки, разбитым носом дело бы не ограничилось.
— Ну, это нормально, — запрокинув голову, чтобы унять кровь, неожиданно захихикал я. — Привыкать уже начинаю.
Несмотря на довольно сильную боль, на душе полегчало.
Ту я дверь выбрал! Ту! Нет. Обещанного мне мага я тут не встретил, но то, что попал туда, где эта скотина выслушивала просьбы везунчиков угадавших с дверью, сомнений не вызывало. Достаточно было взглянуть в другой конец казавшегося бесконечным зала. Там, являя собой резкий контраст с этим донельзя разгромленным, жутко искорёженным помещением, прямо в воздухе висел золотой, гигантских размеров трон. Искусная резьба на массивных подлокотниках, мозаичный лев на спинке, подставка для ног смотрелись довольно внушительно. Сзади над троном нависала гигантская фигура Инсора, со вскинутыми в каком–то колдовском пассе руками.
