Фантастика 2025-56 - Сергей Сергеевич Мусаниф
Лулу, ничуть не впечатлившись, пожала плечами:
— Все равно тинарры сильнее. Нас много.
Мне бы ее уверенность!
***
Когда мы вышли из купальни, посвежевшие и отдохнувшие, нас ждала чистая одежда, стол, полный местных деликатесов, и пароль для доступа в инфосеть Ианополиса. Мы с Лулу закутались в мягкие халаты, забрались на круглую кровать и подключились к экто-экрану, занимающему всю стену.
Вообще мне понравилась обстановка: удобно, функционально, без острых углов. И главное, все мобильно. Даже кровать, оказалось, можно очень легко передвинуть, если захочется.
Вскоре с Лулу кто-то связался по ее личному каналу. Я удивилась: не заметила, чтобы у принцессы были друзья. Наоборот, за все это время она не общалась ни с кем, кроме меня. Бедная девочка…
Но увидев улыбку у нее на губах, немного расслабилась и не стала прислушиваться. Тем более что она и ее собеседница (судя по голосу, это была женщина) беседовали на неизвестном мне чирикающем языке.
Я же углубилась в историю шиирдов.
Лулу была права. Никаких подтвержденных фактов, только догадки и домыслы. Все, что нашлось в серьезных научных трудах, являлось всего лишь теорией. Но чем глубже я копала, тем сильнее мне становилось не по себе. А еще крепла уверенность, что я была права: у шиирдов есть информатор.
Ну почему Шейн не захотел слушать меня?!
А может… он знал?
Я вдруг вспомнила тот разговор, что случайно подслушала:
«— Успокойся, я делаю все, что могу.
— Значит, мало делаешь. Если не хватает ресурсов, скажи.
— Нет, всего хватает. Но наш враг слишком хитер, а ты не слишком убедительно играешь свою роль»…
Тогда я не поняла о чем идет речь. Да и сейчас, если честно, не слишком понимала. Но что, если Шейн и дэйр, вернее Арес и Арион, знают о шпионе и хотят его вычислить, не привлекая внимания? И что если этот шпион не один?
Никогда не была поклонницей детективного жанра, да и сейчас не имею ни малейшего желания расследовать преступления. Но после того, что случилось во время экскурсии, поняла, что должна держать под контролем все, что происходит вокруг меня. Иначе просто сойду с ума. Стану шарахаться от каждого звука и бояться собственной тени. А нет ничего хуже, чем подозревать врага в каждом встречном.
Будто подтверждая мои мысли, на пальце шевельнулся алькар. Тварюшка раскрыла пасть, которая, надо признаться, впечатлила меня своими размерами, и смачно зевнула. А потом открыла глаза.
Точнее, один глаз, тот, что смотрел на меня. Они у него были желтые, навыкате, как у хамелеона, и крутились в разные стороны независимо друг от друга.
— Эй, — оторопела я, — ты что, спал все это время?!
Глаз развернулся в мою сторону и моргнул третьим веком. Алькар опять открыл пасть, раздул бока и издал жалобный писк.
Кажется, кто-то проголодался…
Глава 25
Хорошая вещь — инфосеть. Особенно, откликающаяся на голосовые запросы. Мне понадобилось всего десять минут, чтобы выяснить, чем кормить и как воспитывать алькара. А еще узнать его «породу» по описанию. Похоже, Шаддар был прав: мне достался редчайших экземпляр. Мало того, что крылатый, так еще его подвид стоит на грани вымирания.
Оказалось, что детеныши алькаров очень прожорливы и едят всю органику, что попадается в поле их зрения. Но учитывая, что они не двигаются, им остается только ловить свой обед длинным липким языком.
Хм… где-то я уже это встречала. В купе с такими глазами. Может, алькары — далекие потомки хамелеонов, завезенных на Апраксильон первыми колонистами?
Не мудрствуя лукаво, я нарезала на кусочки местный фрукт и подсунула малышу в качестве эксперимента. Фрукт исчез в его пасти, а затем и в желудке в рекордно короткие сроки. А потом еще парочка. И все бы ничего, но только фрукт это был в два раза больше самого алькара.
Придется хорошенько кормить тварюшку, чтобы она не сожрала меня.
Если верить тому, что я узнала, то мой питомец примерно месяц будет сидеть на мне, почти не двигаясь. Разве что раз в неделю лапы разомнет, передвинувшись на пару сантиметров. Разумеется, в инфосети приводились другие временные промежутки, ведь на Апраксильоне не было как таковых недель или месяцев. Но я по привычке считала время земными отрезками. К тому же, сутки на Апраксильоне оказались всего на пару часов больше земных.
В общем, двадцать восемь-тридцать суток (ну чем не месяц?) он будет только есть, спать и гадить. Затем у него проклюнутся крылья, и он покинет «мать». То есть меня. Но далеко не уйдет. У этих животных сильно развито чувство привязанности. И если проводить аналогию с известными мне земными животными, то алькары умны, как дельфины, преданы, как собаки, и поддаются дрессировке не хуже лошадей.
— Ладно, — заключила я, окидывая свое нечаянное приобретение изучающим взглядом, — раз уж избавиться от тебя не получится, значит, будем дружить. И для начала дадим тебе имя. А потом смастерим памперс. Потому что гадить на меня — не позволю!
Я обернулась к принцессе:
— Лулу, поможешь придумать ему имя?
В ответ она только скривилась:
— Фу! Не показывай его мне.
— Ну посмотри, какой он миленький! — Ага, это я себя или ее пытаюсь уговорить? — Безобидный.
— Мои дженги тоже были безобидными, — напомнила она, отодвигаясь от меня на край кровати, — даже не настоящими! А ты верещала так, будто тебя живьем режут.
Пришлось сознаться:
— Ты права. Я очень боюсь пауков. И этот… алькар мне тоже не очень нравится. У меня уже палец затек, — я вздохнула, — но знаешь, за тысячу лет до моего рождения один очень мудрый человек сказал: не можешь изменить обстоятельства, измени отношение к ним.
Она недоверчиво хмыкнула:
— И кто это был?
— Марк Аврелий. Правитель величайшей империи на Земле.
— Дэйр? — в глазах принцессы мелькнул интерес. — Как папа?
— Ну… почти.
— Ну, если он дэйр… — она призадумалась, — а что означают его слова?
Я подняла руку и пошевелила пальцем, на котором пристроился алькар:
— Если я не могу избавиться от этого подселенца, то попробую сделать наше соседство как можно приятнее.
— И как?
— Придумаю ему имя и займусь воспитанием. Заодно и привыкну к нему. В конце концов, — добавила, поразмыслив, — кто сказал, что инопланетная ящерица не может быть домашним питомцем?
***
Лулу так и не решилась придвинуться ближе. Смотрела на алькара со смесью брезгливости и тихого ужаса, но в выборе имени участие приняла.
После недолгих дебатов мы решили назвать его Феней. Уменьшительно от «зуоракалис феналсис» — общепринятое название
