Фантастика 2024-158 - Андрей Третьяков
Восхищённо замерев, я долго разглядывал древнего мага. Скульптура буквально завораживала своим величием и нечеловеческим изяществом. Казалось, ещё мгновение и камень оживёт, пробудившись от тысячелетнего сна и спящий гигант сойдёт со своего пьедестала.
Я осторожно приблизился, несмело обошёл вокруг статуи и, встав перед ней, робко прикоснулся. Камень был тёплый и мягкий на ощупь. Я озадаченно отступил, покачав головой. Что за материал такой странный? Зверь у фонтана тоже из чего–то подобного сделан был. Я медленно поднял глаза вверх, разглядывая колдуна в упор. Фигура стояла, наклонившись, уперев руки в колени, словно с интересом разглядывая очередную букашку, появившуюся перед ней и решая, что с этой букашкой делать. Большая окладистая борода, чуть вытянутый, слегка крючковатый нос, ощерившийся в язвительной усмешке рот. Но особенно поражали глаза. Неизвестный мастер очень талантливо сумел передать чувства волшебника, смотрящего на меня свысока. В этом взгляде смешались воедино и сознание собственного превосходства над стоявшими перед ним, и лёгкая снисходительность к низшим существам, и невообразимая мудрость, недоступная простому смертному. Этот взгляд завораживал, притягивал к себе, подавлял.
Внезапно воздух, передо мной, весело заискрился, волосы ласково погладил лёгкий ветерок и свет, отхлынув от стен, сомкнулся вокруг меня и статуи, образовав небольшой круг диаметром чуть более двух метров. Оставшаяся часть зала сразу погрузилась в непроглядную тьму. Запаниковав, я попытался отскочить назад, но невидимая сила мягко спружинив, вернула меня назад в центр круга. Последующие отчаянные попытки вырваться также успехом не увенчались. Я словно оказался внутри силового кокона, не желавшего выпускать наружу. Сердце сжалось в недобром предчувствии.
— Положи свой дар у ног великого Инсора.
Голос прошелестел так тихо на грани восприятия, что в первое мгновение я подумал, что мне просто послышалось и это плод моей расшатанной психики.
— Ну что же такое то?! — чуть не заплакал я. — И так всё плохо, а я ещё и с ума потихоньку сходить начинаю!
Я попробовал протянуть за пределы круга хотя бы руку, но чем дальше её вытягивал, тем сильнее уплотнялся воздух, превращаясь в непроходимую преграду.
— Ну, вот и всё, — неожиданно для самого себя я успокоился. — Кажется, приплыли. Конечная остановка!
— Положи свой дар у ног великого Инсора, — голос на этот раз прозвучал чётче, в его интонации проскользнула требовательность и нетерпение.
— Чего? — ошарашено переспросил я, уставившись на лицо статуи. Впрочем, если она и говорила со мной, то внешне это никак не выражалось. Камень он и есть камень — пусть и холодный. Хотя этот как раз тёплый!
— Положи свой дар у ног великого Инсора! — в голосе невидимого собеседника проскользнули нотки ярости.
— Сейчас положу, только достану! — поспешил заверить я и, скинув с плеч мешок, начал лихорадочно в нём копаться. Излишне злить неведомо кого, тем более находясь у него в плену, совсем не хотелось. Вот только что этому Инсору отдать? Выбор был не просто не велик, а по–настоящему скуден. Кусок чёрствого хлеба, две луковицы, чурбачок с намотанными на него нитками и иголкой, старое кресало и деревянная ложка. Вот и всё мое нехитрое богатство. Как говорится всё свое ношу с собой. Вот только класть в дар Инсору что–то из этого убожества, было откровенно боязно. Может и оскорбиться. Долбанёт каким–нибудь пульсаром, от меня даже обувки не останется.
— Ты испытываешь терпение Инсора, смертный! — невидимый голос взревел, заставив меня втянуть голову в плечи. Я, уже остановив, было свой выбор на кресале, внезапно вспомнил: — «Монета»!
Перед глазами встали насмешливые глаза старика–шамана, пренебрежительно бросившего мне к ногам золотой кругляш.
— Бери червь! Может и пригодится в запретном городе!
Он что знал что–то? Ведь неспроста так расщедрился!
Впрочем, эти мысли не помешали мне, лихорадочно снять с правой ноги обувку и достать заначенную туда монету. Хоть и маленькие, но всё же деньги. Попробую их отдать. Кто знает, может обойдётся и меня не распылят, тут же на месте. Осторожно потянувшись к статуе, я бережно положил монету возле её ног. Некоторое время ничего не происходило. Затем монета сдвинулась с места, закрутилась вокруг своей оси и, взлетев в воздух, с шумным треском растворилась в воздухе.
— Дар принят, — голос вновь стал тихим и бесстрастным.
Я трясущейся рукой вытер выступивший на лице пот. Блин. Как же всё сложно в этом мире. Всё время будто как слепов по краю пропасти ходишь. Ну а теперь уйти можно или как? Я осторожно протянул руку в сторону границы круга и вновь наткнулся на барьер.
— Что привело тебя к ногам Инсора, низший? — Вопросил между тем голос. — Выбирай!: боль, тьма или ужас?
— Э нет! — я даже замотал головой в знак несогласия. — Мы так не договаривались! Ничего мне от тебя не надо! Отпусти только! Будь человеком!
— Нужно выбрать, — наставительно попенял мне голос. — Что выбираешь? Боль, тьму, ужас?
— Да ничего мне не нужно! — возмущённо взорвался я. — Мне и так за последнее время хорошо досталось! И боли натерпелся, и во тьме посидел, а уж, сколько ужаса было, на десятерых хватит! А тут ты ещё пристал!
— Выбирай: боль, тьма, ужас? — как будто даже не слыша меня, продолжал гнуть свою линию голос.
— Вот что ты за зануда, а?! — чуть не плача, опустился я прямо на пол. — Не буду я выбирать, понятно тебе?!
— Выбирай: боль, тьма, ужас?
Прошло уже довольно много времени, а я всё продолжал находиться перед статуей, выслушивая с завидной периодичностью предложение проклятой твари. В дискуссию со мной тут, похоже, вступать не собирались и на все мои доводы, просьбы, мольбы и угрозы слышалось только одно.
— Выбирай: боль, тьма, ужас?
Какое–то время, я ещё пытался вырваться из западни силой, но очень быстро убедился в тщетности своих усилий. Постепенно пришло осознание того, что выбирать всё же придётся. Не вечно же тут сидеть! Неведомая тварь, похоже, не уступит. Чёрт! Знать
