Псы Нинеи. Все части - Денис Владимиров
Я внимательно, будто изучая, посмотрел на трофейную обувь, доставшуюся от де Билла, затем чуть отставил правую ногу в сторону, подняв носок, повертел туда-сюда стопу на пятке. И ответил, вгоняя в некий культурный шок всех присутствующих:
— Мне они тоже нравятся. Удобные, легкие, ход плавный, в общем, не сапоги — песня. Не промокают. Почти не пачкаются.
Один из стоящих за спиной атамана даже поперхнулся. Главарь, видимо, пока доказывал всем крутость и нарабатывал авторитет, поэтому не прислал никого, а решил действовать сам, выступая в роли заводилы.
Не их я ждал. Не их… Но внутренняя пружина, сжатая до предела, начала распрямляться. Только бандиты этого ещё не поняли, как и не понимали, что сейчас по краю ходили. Не принимали во внимание реалии нового мира и его законы. Им казалось: "да что он может тут один? Ни-че-го. Нас много, мы сильнее, мы вооружены".
Я же откровенно провоцировал контингент. Злость, постоянно ожидание, этот долбанный нервяк — все требовало выхода. Молило. Надо было срочно выплеснуть пламя ярости, иначе можно было сгореть изнутри. Выгореть. Перегореть. А ведь всё только начиналось… И страх, липкий мерзкий, холодный, как пот во время температурной горячки, заворочался, стал просыпаться. Заставил нервничать. Но, как говорилось, не боятся только идиоты, остальные — преодолевают данное чувство.
Никого не пожалею!
— Ты это… не понял! — агрессор даже головой помотал отрицательно, видимо, выражая степень моего непонимания, а «понял» прозвучало как «пнял», — Мне! Нравятся! Твои! Ботинки!
— И? Ты что, в любви им признаешься? — задумчиво сказал я, а морда разбойника становилась всё безумней. Давай, давай, кинься с ножом. — Ладно, разрешаю поцеловать. Но только один раз. Учитывая такие сильные чуЙства. Вдруг потом ночью не уснешь. И привычная Дунька Кулакова не поможет. Скажи, а правду говорят, что у многих зеков хер на баб не стоит? Только на пацанов, носки и… ботинки? — сделал как можно более простецкое выражение на лице, мол, действительно, интересует данный вопрос так — аж есть не могу.
Пауза воцарилась секунд на десять, если не больше. Смешки стихли. Каждый, в том числе и лидер, пытался осознать и понять, что я только сказал. Доходило плохо.
Да, туго придется, если всей гурьбой на меня бросятся.
Приготовился при подобном исходе событий, отпрыгивать назад. Бить, отпрыгивать, опять бить. И так до победы. Уязвимой для их оружия у меня оставалась только нижняя часть лица, другую защиту им не пробить.
— Чтоооо?! Я тебя сейчас на лоскуты порежу! — наконец взревел атаман и бросился на меня с ножом в руке, ловко достав его откуда-то. Даже не заметил этого момента, отслеживал полностью обстановку.
«Красава!» — с веселой злостью подумал, резко взмахивая глефой.
И едва удержался на ногах. Лезвие прошло сквозь шею, как будто воздух рубанул, и не было на её пути ни плоти, ни позвонков.
Ррраз, и все. Сначала даже недоуменный взгляд на оружие бросил. Сработало ли? Но в ту же секунду голова покатилась вниз, скаля белые зубы, оказавшись у ног Сойера. Тот рефлекторно отпрыгнул, а тело жертвы закончило начатый шаг и завалилось на бок, окатывая кровью бывших, уже точно бывших, подельников. Завизжали бабы, куда тем пожарным сиренам. Истошно, дико, тонко.
Заткнулись они также неожиданно, как и начали верещать. Бандиты замерли на месте. Они сейчас были дезориентированы. Не могли в полной мере осознать: как так? Ведь всего минуту назад все было ясно и понятно. И хорошо. Есть богатенький Буратино, который сейчас должен был скинуть с себя так раздражающие ценности. Их босс строил планы по построению криминального сообщества, рассказывая про Нью-Васюки, а сейчас его мертвые глаза смотрели на них. К таким резким поворотам они пока не привыкли, не перестроились. Но ключевое слово здесь — «пока».
Не останавливаться! Действовать!
С трудом сдерживая дрожь пальцев, отчего ещё сильнее сжал левой рукой глефу. Лезвием вперёд ткнул ей в сторону Сойера.
— Тебе тоже нравятся мои ботинки? — рыкнул, будто хищник.
Дожимать, дожимать…
— Нет… — быстро-быстро замотал тот отрицательно головой.
— Тебе не нравятся мои ботинки? — наигранно возмутился.
Да, влияние Джоре налицо, даже шуточки в его духе проявились. Отпускать их просто так нельзя, надо ломать, иначе эти шакалы, поджав хвосты, сейчас сбегут, а потом устроят темную. Надо делать так, чтобы сама мысль о таком исходе событий вызывала оторопь и подспудное желание обгадиться от собственной смелости.
Поэтому я вперил тяжелый, как надеялся взгляд, в бандита.
— Не, не, ты не все правильно понял. Сапоги хорошие, спору нет. Но мне, как-то, и в своих удобно, — начал торопливо оправдываться тот.
— Вы? — обвел я оружием остальных участников действа.
— Мы с ним согласны. Он всё верно сказал…
И бабы закивали.
— Теперь взяли лопаты! Этого раздеть, трофеи все сложить вот сюда, — указал место. Не выпуская из поля зрения разбойников, подобрал кристалл. Старался делать все медленно, неторопливо. Будто для меня, что людей убивать, что кур резать. А самого уже практически трясло. Если бы не «Самообладание+», била бы уже крупная дрожь.
«Держись, сучара! Только держись!» — про себя. Шайке, метнувшейся к лидеру, и торопливо освобождающей его от одежды, заявил: — Пора выполнять вашу заповедь.
— Это какую? — недоуменно посмотрел Сойер.
— Кто сдох, того закапывают. Вы, бл… леди куда? — девицы боком-боком хотели скрыться с глаз, а там огородами, огородами… — Цирк решили посмотреть? Так билеты нужно отрабатывать. Поэтому тоже в помощь! И кто сквозанет, дальше фургонов все равно не убежит. Там достану, и медленно-медленно башку отрежу. Глядя в глаза. — сам недоумевал от последней фразы. Это-то тут при чем? Какая разница, куда я смотреть буду? — А может сейчас начать?
Продавил.
— Голову не трогать! — веско заявил.
Надо было создавать имидж бледной отморози, у которой на висках иней от лютой стужи в голове. И для этого самые подходящие условия, все создал. Своими руками. Остались незначительные штрихи. Но не облеваться бы… Ком у горла, который я незаметно сглатывал, повторяя про себя общеизвестную истину — мертвым все равно.
Срубил с ближайшего куста длинную прямую ветку, очистил. И неторопливо заострил с двух сторон. Когда я закончил, то обнаружил, что тело без головы осталось в одних трусах. Одежда была аккуратно сложена чуть поодаль, а сверху водружен рюкзак и нож покойника.
Ударники
