Фантастика 2025-44 - Александр Сороковик

Во второй паз средняя лапка встала гораздо хуже, там уже пришлось стучать не только по штырю, но и по самой лапке, прежде чем она села её в паз. Перекос был в несколько десяток. Но идеальное бывает только на картинках в методических пособиях. На практике такие перекосы встречались при сборке каждый раз. И чем сложнее была деталь, тем больше сюрпризов ожидало сборщика. Поэтому доработка детали сборщиком на месте — была самым обыденным явлением. Но тут, пока стучали и сажали, ещё сильнее пошел перекос в третьей лапке, на пять десяток точно.

Я вздохнул, припоминая, как на первых порах намучился с позицией 54/21. Миша нисколечко не шутил, когда говорил о танцах с бубном — что я только в свое время ни пробовал. Ввиду того, что паз также был на жёстком допуске, третья лапка попросту в него не вошла. А если по ней начнёшь отстукивать, то тогда не сойдётся отверстие в ушке с отверстием в кронштейне. Да и после такой жёсткой сборки качалку можно будет выбрасывать — на рабочей поверхности ушка останутся задиры…

— Видишь, чего тут происходит, — в сердцах прокомментировал Миша, махнув на узел рукой. — И вот так каждый раз. Уламываем.

— Вижу, беда, — подтвердил я.

— Не то слово! Мы чего только ни придумывали, и подпиливали, и постукивали, но тут допуски настолько жёсткие, где на десятку промахнешься, так детали можно брать и выкидывать! — пожал плечами Миша.

Остальные молча наблюдали, дожидаясь,что же я им покажу да предложу.

Корень проблемы лежал в особенности заготовки позиции 54/21. Заготовка изначально поставлялась на наш завод с другого завода-производителя. Исправить эту проблему можно было за счёт изменения технологии производства в цеху изготовителя. Но для того, чтобы это произошло, детали следовало пройти целый бюрократический ад. При внесении малейших изменений в технологию производства заготовки, та откатывалась на стадию испытаний. И в новом виде она бы поступила к нам на производство лишь несколько месяцев спустя, и то, если запускать процесс в срочном порядке. Сделать это было можно и нужно, но проблема решалась далеко не на уровне начальников цехов. Тут нужно как минимум договариваться на уровне заместителя директора по производству. Поэтому было гораздо проще посылать друг друга из цеха в цех и отписываться при помощи браковок. Но это теория, на практике решение тут было гораздо проще.

— Ты не против, если я поковыряюсь? — спросил я у Миши.

— Валяй, можешь брать инструмент и все, что тебе понадобится, — сказал он.

Я разобрал узел, вытащил качалку.

Подошел к верстку слесаря и померил высоту основной бобышки качалки. Допуск здесь был аж минус семь десяток, а нынешний размер был сделан посередине на три десятки. Как говорится, ни туда, ни сюда — на золотой середке. Я взял напильник, хорошенечко чуханул деталь с обеих сторон бобышки. Но не по всей рабочей поверхности, а как бы заваливая размер на несколько десяток с одной стороны. Сделав перекос — но так, чтобы все было в поле допуска, и попросил у Миши чистый лист бумаги и ручку. Записал итоговое значение длины бобышки после доработки, сюда же записал допуск на отверстие бобышки, который в отличие от допуска на отверстия в ушках шёл на Н14, и при диаметре отверстия в 25 мм был в целых пять десяток плюса.

Я взял ответную деталь, посмотрел чертеж и припомнил, что допуск по диаметру вала, на который садится бобышка, был минус три десятки… сам вал тоже был сделан на середке допуска на минус десятку.

— Могу на шлифововальном станке пройтись? — уточнил я.

— А у тебя разряд-то нужный есть?

Миша было хотел отказать, но Иван Иваныч вмешался.

— Шлифуй, коли так надо. Умеешь?

Я подтвердил, что знаю, с какой стороны подходить к станку. Мне повезло — приспособление для шлифовки вала как раз стояло на станке. Я установил вал, шлифанул на две десятки в минус, загоняя его в нижний предел допуска.

— Че, ты думаешь, самый умный? — едко со спины прокомментировал кто-то из работяг.

— Погоди, пусть делает, — одернул умника начальник цеха.

Я начал сборку. Теперь за счёт того, что вал и отверстие бобышки оказались на границе допуска, вал чуть свободнее начал ходить в отверстии. Разбег был целых восемь десяток, если суммарно. Но фокус тут заключался в другом. Я собрал узел, и третье ушко по прежнему уходило наперекос и не становилось в паз.

Покосился на Мишу, который уже злорадно потирал руки за моей спиной и, взяв киянку под его комментарий, что так оно не работает, тихонечко постучал по лапке.

Вуаля — со скрипом, но ушко встало на место.

Помимо того, что вал был сделан на нижней границе допуска, а рабочие плоскости бобышки имели небольшой перекос, вал теперь ходил свободнее в отверстии. Деталь перекосило на несколько десяток, чего оказалось достаточно, чтобы лапка встала на место. Все было в допуске.

— Ивана Иваныч, ну это же половинчатое решение, — начал говорить Миша, — Теперь, за счёт перекоса узла, вал бобышки заклинит.

— Погоди, он не закончил, — отрезал начальник цеха.

— А…

Я действительно не закончил, и вал действительно бы заклинило, а возможно, пошла бы деформация металла. Оставив узел в сборе, я заштырил отверстия в ушках. Взял в таком виде специальное приспособление, пошёл на сверлильный станок. поставив способными, тщательно закрепил его зажимами. Попросил развёртку и прошелся ей по отверстию бобышки, тем самым выравнивая ее по вертикальной оси соосно с горизонтальными осями лапок…

Народ затих — все молча наблюдали за происходящим, раскрыв рты, будто я и вправду был неким кудесником.

Пройдя развёрткой, я засунул в отверстие штырь, имитировавший вал, и он свободно встал. Ну а чтобы вопросов не осталось, разобрал узел, взял пробку — непроход не прошел, а проход залетел в отверстие, как миленький.

— Ни хрена, во дает! — изумились мужики.

Иван Иваныч тоже был впечатлен, сразу переключился на мастера сборочного участка.

— Видал? Вы повторить все это сможете? Запиши, в технологию внеси, — приказал начальник цеха.

— Кто это придумал, Егор? — спросил он, когда мы вышли с участка сборки.

— Авторская технология производства, — заверил я. — Насколько я