Фантастика 2025-75 - Андрей Буряк
- Тогда и вы обращайтесь ко мне по имени, - его улыбка стала обворожительной.
Мне же пришлось буквально заставлять себя не смотреть на его губы. Да что со мной творится? Где хладнокровие? Где вся моя расчётливость?
Может, Ходденс как-то повлиял на меня магией? Но воздействия не чувствуется. Я бы такое точно уловила. Или дело в злополучном игристом? Знала бы, что придётся говорить с этим магом, уж точно не стала бы пить вино.
- Если вы на самом деле по непонятной мне причине желаете помочь ведьмам, то я буду очень вам благодарна, - проговорила, глядя ему в глаза.
- Знаешь, Тейра, я бы очень хотел увидеть твой дар в действии. Нельзя допустить, чтобы его запечатали. Ты ведь на самом деле способна сделать много полезного для нашей страны.
Вкрадчивый голос обволакивал, ласкал слух, а слова, сказанные с такой искренностью, проникали прямиком в душу.
- Я никому не желаю зла, - ответила честно. – Да, у меня очень сильный дар. Но его особенность в том, что мне категорически нельзя экранировать негатив. Ибо он тут же вернётся ко мне в десятикратном размере. Я и подобные мне совершенно безобидны. Мы не способны ни на проклятия, ни на массовые разрушения. Да, мы сильны, но наша сила в созидании. Увы, законы королевства связывают нас по рукам и ногам.
- Я бы вряд ли смог смириться, если бы мне грозило запечатывание дара, - произнёс маг. - Боролся бы до последнего,
- К счастью, лорд Ходденс, вам такое не грозит.
- Пожалуйста, зови меня Эйвер.
- Как скажешь, - усмехнулась я. – Эйвер. Думаю, ты понимаешь, почему я мечтаю о переменах. Но просто мечтать слишком глупо. Нужно действовать. Вот только девушке, да ещё и ведьме, почти невозможно добиться перемен.
- Но ты не сдашься, - его улыбка стала хитрой. – Ведь так?
- Ни за что.
Это удивительно, но с каждой минутой нашего общения с Ходденсом я чувствовала себя всё свободнее. Он внимательно слушал меня и даже сам озвучил парочку интересных предложений. Его действительно интересовала сложившая ситуация. Он был прекрасно осведомлён о законах, которые загнали ведьм и колдунов в угол, и по секрету поведал мне о паре лазеек в них. Именно благодаря его подсказке я поняла, как мама сможет торговать своими косметическими зельями и мазями не из-под полы, а открыто. И уже одним этим Эйвер заслужил моё уважение.
В зал мы вернулись почти через час, но даже там продолжили беседовать. Я поражалась, сколько всего он знает. А ведь Ходденс был известен на всю академию, как крайне легкомысленный тип. До меня доходило немало слухов о его сомнительных подвигах. Не удивительно, что представляла себе этого мага совсем иным. А он оказался безумно интересным, начитанным, галантным молодым мужчиной с широким кругозором и приятным характером. Боги, да я ещё никогда не встречала настолько шикарного собеседника!
В зале мы выпили по бокалу вина, обсудили закостенелость преподавателей, устаревшие правила академии, даже кое-кого из друзей Эйвера. И когда он вдруг пригласил меня на танец, я не смогла отказать.
Наверное, именно этот момент и стал для меня той самой точкой невозврата. Когда маг осторожно сжал мои пальцы, а его вторая ладонь легла на мою талию, пришло странное ощущение правильности. Будто именно рядом с ним моё истинное место.
Я чувствовала Эйвера, как всё в этом мире. Ощущала живущую в нём магию, сильную, яростную, но сейчас она ластилась ко мне, словно ласковая кошка. И моя сила принимала её, даже не думая отгораживаться.
Подобное считалось идеальной совместимостью. Но до сего момента я даже не подозревала, что такое может случиться между магом и ведьмой. Хотя, именно это доказывало, что общего у нас с так называемыми высшими куда больше, чем кажется на первый взгляд.
Мелодия разливалась по залу волшебными переливами. Они сплетались с чарующим голосом солистки, исполняющей грустную балладу о несчастной любви и предательстве. А мы танцевали… и мне казалось, что кроме нас в этом зале вообще больше никого нет. Смотрели друг другу в глаза, даже не думая отводить взглядов.
Думаю, на нас показывали пальцем, но мне было всё равно. Я чувствовала Эйвера, ощущала его искреннюю симпатию, его интерес, и это главное. Ведь ведьмино чутьё нельзя обмануть.
После первого танца мы как-то незаметно остались на второй, затем на третий. Даже сложнейший харсет исполнили, хотя я даже примерно не знала его движений. Эйвер просто сказал, что мы справимся, и всё получилось. Я отдалась его рукам, позволила ему вести и направлять меня, и танец покорился. Эх, если бы и в жизни всё складывалось так просто.
- Идём в оранжерею? – предложил он, заметив, что я устала от этого кружения. – Там сейчас точно никого нет.
Я не стала отказываться, да мне и самой хотелось тишины и покоя.
Эйвер взял с фуршетного стола тарелку с закусками и вручил мне. Сам же подхватил у официанта два бокала и, поманив меня за собой, направился к выходу.
Вот так мы снова сбежали с праздника. Но на этот раз никакого благовидного предлога уже не было.
Оранжерея занимала немалую площадь и примыкала прямиком к главному учебному корпусу, где и проходил сегодняшний бал. С какой-то стороны это было просто кусочком сада, вокруг которого возвели стены, накрыв всё это стеклянной крышей. Здесь всегда сохранялось тепло, росли самые разнообразные растения, по большей части лекарственные, но имелись и ядовитые, и даже плотоядные. У ведьм в этом месте частенько проходили занятия, к тому же наша сила благотворно действовала на местную флору.
Оранжерею я знала, как свои пять пальцев. И хотя ночью пришла сюда впервые, но всё равно ориентировалась легко.
Свет мы с Эйвером решили не зажигать. Почти наощупь добрались до пруда у стеклянной стены, стараясь при этом не смеяться. Нам было очень весело, мы всю дорогу обсуждали, как будем сбегать, если нас тут застанет смотритель, строгий мистер Оус. Он ненавидел, когда в его вотчину наведывались незваные гости. Боюсь, попадись мы ему на глаза, Эйвера бы даже отцовский титул и родство с королём не спасли от расправы. Я уж молчу о себе.
Нет, магию бы строгий сторож применять не стал. На этот случай у него имелся отличный магический самострел, заряженный шариками с краской, и разрешение ректора стрелять по вредителям на поражение. А та краска, между прочим, даже самыми сильными средствами очень тяжело
