Фантастика 2025-44 - Александр Сороковик
Но, бросив взгляд на окна планово-диспетчерского бюро, я нахмурился. Было отчётливо видно, что кто-то отдёрнул занавеску… и этот кто-то видел нас.
Глава 2
— Кажется, у нас неприятности, — проговорил я милиционеру, не отводя взгляд от окон планово-диспетчерского бюро.
— С чего ты взял? — удивлённо спросил Александр Игоревич.
Я показал ему окно планово–диспетчерского бюро и пояснил про занавеску.
— И свет только что погас, — резюмировал я.
Александр Игоревич посмотрел на окно, снял фуражку и поскреб макушку. Видимо, понял, куда я клоню.
— Подтверждаю, — сказал второй милиционер, в гражданском. — Вон в том окне свет только что погас.
Он успел облюбовать цеховую курилку и уселся поудобнее, вытянув ноги вдоль скамейки. Однако, как видно, такая расслабленная поза не мешала ему сохранять бдительность и подмечать детали.
— Так, может, на работе кто-то задержался? — предположила следовательница, тоже переводя взгляд на вызвавшее беспокойство окно.
— Может быть, а может и не быть. Но по мне — очень вряд ли, — я медленно покачал головой и тут же пояснил почему: — Там, в основном, пожилые женщины работают, и у них не задерживаться дольше положенного — золотое правило.
— И правильно, — согласился начальник милиции. — Мужики должны работать, а бабы мужикам должны ужин делать. У меня вот жена занимает очереди в гастрономах ещё в обед, чтобы после работы не стоять и не уйти с пустыми руками. Так что тут дело нехитрое — чуть дольше положенного задержишься, и мужика без ужина оставишь!
— А то, что я все время задерживаюсь, вас не смущает? — вставила следователь.
— Так ты, Курочкина, ещё девка молодая и холостая, вот мужика себе нормального захапаешь, и тоже задерживаться перестанешь! — подмигнул ей начальник.
Мне же, честно говоря было не до шуток милиционера. Если кто-то в ПДБ таки был, этот кто-то сейчас побежит рассказывать начальнику, что видел возле цеха милицию, да ещё и вместе с со мной, и тут уж он точно сообразит, что всё неспроста,тем более, что меня преподнесут виновником всех бед. У женщин ведь как бывает — если повесили на ком-то клеймо, то потом так просто его уже не ототрёшь. Я решил, что стоит сходить и посмотреть, кто из коллег задержался сверхурочно, а заодно отвлечь коллегу от таких дурных мыслей, как поход к начальнику.
— Да ну, что-то ты перегибаешь, — сказал милиционер, когда я озвучил ему свои намерения.
— Александр Игоревич, а мне кажется, Егор все правильно делает, — поддержала меня следователь. — Мало ли, вот сейчас кто-то начальника предупредит — и он убежит, пятками сверкая, будем потом по всей территории завода за ним гоняться!
— Ну сходи, посмотри, — всё-таки согласился милиционер. — Мы тут останемся, а то Кира выйдет, а нас никого — нехорошо получится.
— Я, наверное, с ним пойду, если вы не против? — Курочкина вдруг предложила свои услуги.
— Сходи, сходи, может, заодно себе мужика найдёшь, — хохотнул Александр Игоревич. — Посмотри, какой Егор видный кавалер.
— Нет, он не в моем вкусе, — фыркнула девчонка, но сама засмущалась.
Не сказать, чтобы я был против такой компании, скорее за, но ждать, когда Александр Игоревич и Курочкина закончат обмен мнениями на этот счёт, не было времени. Я спешно двинулся ко входу в корпус, обронив следовательнице: «догонишь». Та мигом прекратила словесные пикировки с начальником и пусть с некоторым запозданием, но двинулась следом за мной.
— Егор, я иду!
Мы зашли в корпус, и возле двери ПДБ я увидел…. старшего мастера Рому. Ну, конечно, наш пострел везде поспел! Эмоции у меня при виде него были смешанные. Всё-таки жизнь у него только начиналась, и вляпаться в неприятности он успеет и без меня. Но для этого должны быть хоть какие-то мозги. Судя по действиям Романа, таковых у него не имелось по определению. Он склонился над замком двери бюро и, высунув язык, старательно пытался закрыть дверь. Вопрос, кстати, откуда он вообще взял ключ от бюро? На самом деле — хороший вопрос, никакого формального права брать ключи у сторожа корпуса старший мастер не имел. Это была прерогатива исключительно сотрудников ПДБ. Но факт налицо — ключ был в руках старшего мастера, как и наглость лезть в бюро за отсутствием там сотрудников.
Обращала внимание и другая, не менее значительная деталь — под мышкой у Ромы был зажат ворох каких-то документов. Во козёл хитровыделанный! Зяблик цеховой! Похоже, понял, что пахнет жареным, и решил быстренько зачистить следы.
Я покосился на Курочкину, и приложив указательный палец к губам, призвал следователя не издавать звуков. Сам же на цыпочках подкрался к старшему мастеру сзади и, не особо церемонясь, заломал Роману руку за спину, проведя ему один из известных мне приёмов — рычаг локтя.
— Ой-ёй! — завещал он, как поросёнок на бойне.
— Тихо, тихо тихо, — процедил ему я на ухо. — Если не хочешь, чтобы было еще больнее или чтобы я тебе руку оторвал, то закрой рот, Ромчик. Ты попался.
Рома заткнулся, и я, чуть ослабив захват, ногой открыл дверь, которую он так и не успел закрыть на ключ, и толкнул старшего мастера в спину. Руку я ему при этом отпустил, и бедолага, потеряв равновесие, кубарем завалился на пол.
— Не дергайся, — сразу предупредил я его.
Рома не согласился, решил включить идиота и сделать вид, что не понимает, что к чему. А тут ещё ему помогла залетевшая в кабинет Курочкина:
— Ой, Егор, что ты делаешь! Нельзя же так, — подскочила ко мне следовательница.
— Можно, если осторожно, — отрезал я.
Но Рому уже понесло.
— Кузнецов, какого хрена ты руки распускаешь⁈ Совсем оборзел, я буду жаловаться на твои неправомочные действия!
— Все сказал? — я вскинул бровь. — Флаг тебе в руки, можешь жаловаться — вот тебе целый следователь для этого.
Я указал на Курочкину. Девчонка, ещё молодая и неопытная, явно перепугалась поначалу, увидев нашу стычку, но теперь взяла себя в руки. Рома, чувствуя это, решил представление заканчивать.
—
