Запрещённая реальность. Книги 1-10 - Василий Головачёв

– Поздно… дорогой мой… мне следовало… уйти из жизни… иным способом… тогда ты не попал бы сюда…

– Лежите тихо, берегите силы! «Жива» поднимет на ноги мертвого!

– Не каждого… не надо тратить энергию… зря… бесполезно… я теперь пустой сосуд… я сжег мозг… чтобы они не смогли просканировать память… так что разговаривает с тобой не учитель… остатки личности, укрывшиеся в спинном мозге…

– Кто это сделал?!

– Времени у меня мало… Не перебивай… Здесь был Конкере…

– Монарх?!

– Его очередная проекция… воплощение…

– Кто?! Ельшин? Дима?!

– Господин Рыжайс… президент…

– «Купола»! – закончил Тарас, сжав зубы. – Хозяин этой лаборатории. Я догадывался…

– Не пытайся его искать… воевать… иначе вся твоя жизнь будет сплошным боем… у тебя другой путь… обещай мне…

– Учитель, он же рвется к абсолютной власти! Он не должен жить!

– Его власть ограничена… ты многого не понимаешь… существует тайная система… управления реальностью… Союзы Неизвестных… ищи выходы на них… они – главные эмиссары Монарха… Конкере – лишь одиночка, мелкий бес, изгой… не уподобляйся ему… и еще просьба: будешь уходить отсюда, не убивай без необходимости…

– Обещаю, учитель. Но мы уйдем вместе!

– Я… уже… ушел… последнее… существует Ключ смерти… октава… морок – мор – умри… сам… найдешь… прощай…

Шепот прекратился. Глаза Елисея Юрьевича погасли, оставшись открытыми. Лицо разгладилось, приобрело выражение просветленной сосредоточенности. Казалось, он увидел ангела и устремился к нему, умиротворенный и успокоенный. Но это был покой небытия. Душа покинула тело учителя и воспарила в небеса.

Тарас уронил руки, почувствовав муку беспомощности и одиночества, и очнулся лишь в тот момент, когда в помещение ворвались четверо охранников с оружием в руках. И разом вспомнилось, ради чего он здесь оказался и что надо делать. Кругом были одни враги, разве что разной степени понимания своей роли и ответственности за содеянное. Их можно было не жалеть, и лишь просьба учителя удержала Тараса от применения умертвия – каскада приемов из арсенала «наваждения», приводящих к прямой или «отсроченной» смерти.

Охранники начали стрелять первыми, мешая друг другу, периодически теряя противника из виду.

Тарас пропустил сквозь себя две пули в состоянии анима, потом испробовал «принцип скалы», пытаясь отразить пули уплотнившимся мышечным каркасом, но это ему не понравилось из-за сильной боли, пули все-таки пробивали кожу и застревали в теле, и тогда он пошел по самому простому пути – присоединению к эгрегору атаки для управления им. Контратаку он начал с физического взаимодействия с противником.

Зацепил одного, вытащил из ядра группы, закрутил по ходу движения. Второго поймал на ногу, зацепил, подсек. Третьего также зацепил подсечкой, ногой подтянул к себе и тут же «сбросил» на четвертого. Снова поймал первого за руку, выбивая пистолет, еще раз закрутил, «оборвал» движение, столкнув лоб в лоб с третьим охранником.

Он ловил их внимание, тут же исчезая из поля зрения, просчитывал направление ударов, сбрасывал друг на друга, свивал в клубок, сталкивал лбами и терпеливо «выщелкивал» оружие. Чем больше людей участвует в такой схватке, тем сильнее эффект действия приемов – по принципу резонансного сложения волн, и наступил момент, когда Тарас полностью овладел пространством боя, установил мыслесвязь с каждым противником, достаточно помятым и потерявшим ориентацию (рукопашниками они были слабыми), «заморочил» им головы и резко оборвал активную фазу схватки.

В очередной раз столкнувшись друг с другом, охранники попадали на пол, теряя сознание.

Тарас остановился, вслушиваясь в объем здания, напичканного электроникой и живыми охранниками. Судя по колебаниям полей, особой тревоги его появление не вызвало. Ловушка сработала, захлопнулась, он был один, да и удар по психике получил приличный, приняв импульс из «глушака», поэтому охрана особенно не беспокоилась, чувствуя свое превосходство. Из лаборатории, где находились оба пленника, путь был один, и убежать отсюда, минуя посты, было невозможно. Получив сигнал вызова (врач все-таки успел дотянуться до кнопки), охранники, естественно, отреагировали должным образом, но посчитали, что четверых будет вполне достаточно для одного пленника, и ограничились этим. Пятый – тот самый амбал с книгой – остался за дверью, не тревожась за коллег.

Тарас шагнул к выходу и вдруг почувствовал затылком тонкий укол угрозы. Отпрыгнул в сторону, вспоминая заповедь учителя: во время боя зри в затылок. Если бы он выполнил эту заповедь, входя в лабораторию, ловушка не сработала бы и надобность в применении боевых навыков скорее всего отпала.

Пуля прошла у виска, пошевелив волосы.

Стрелял очнувшийся Гольдин. Он успел выстрелить еще раз, прежде чем качнувший «маятник» Тараса приблизился к нему и с холодной яростью нанес удар… удержав его в последний миг. Шейные позвонки полковника хрустнули, и он, наверное, умер бы мгновенно, если бы рука Тараса не остановилась на полпути. Тем не менее Гольдин рухнул на пол и потерял сознание.

Постояв над ним с вытянутой рукой, Тарас выдохнул, сплюнул, остывая. А чтобы окончательно сбросить негативные эмоции, поднял руки вверх, присел, выговорив слово «изыди», выбросил сжатые в кулаки руки вперед и медленно встал. Оглядел поле боя, задержав взгляд на теле Елисея Юрьевича. Пробормотал:

– Прости, учитель, мне не надо было уезжать, они бы не посмели…

Теперь можно было уходить.

Он еще раз огляделся и начал реализовывать пришедшую на ум идею.

Снял с одного из охранников форму, переоделся, нацепил очки с наушником, получив возможность слышать переговоры охраны здания. Затем отыскал «глушак», с помощью которого его обездвижили, мысленно попрощался с учителем и вышел из лаборатории.

Белобрысый амбал за столиком вопросительно посмотрел на него, не узнавая, и Тарас выстрелил в него из «глушака». Это был самый простой способ заставить его молчать и не поднимать тревогу. Охранник вздрогнул, глаза его расширились, опустели. Он уронил голову на стол и обмяк.

Тарас глянул на обложку книги, которую читал парень: «Катарсис», автор Голованов. Что ж, вот и дождался реального катарсиса, надолго запомнится.

Лестница,