Фантастика 2025-44 - Александр Сороковик
Насчёт интересного, ожидавшего впереди, я говорил не кривя душой Визит к Шевченко прошел не только приятно, но и крайне продуктивно, и теперь у меня на руках имелись все козыри для диалога с начальником. Куда вывернет наш конфликт? Поживём — увидим.
С этими мыслями я развернулся и, сунув в руки в карманы брюк, двинулся к общаге.
* * *
— Егор, так тебе тут делов-то, максимум на пару дней осталось! — восхитился ветеран.
Он заглянул ко мне ближе к концу смены следующего дня и с любопытством заглядывал в ящики первых стеллажей, в которых я успел навести порядок.
— У нас же такое раз в пятилетку — инвентаризация, ещё что-то там, и вот такой вот «ремонт», — продолжил он. — Правда, на него чаще всего смотрят сквозь пальцы, никто так, как ты, не заморачивается.
Я не стал говорить, что как раз из-за такого отношения начальник и старший мастер преспокойненько набиваю себе карманы. А уж тем более уточнять, что в этом году карманы планировал набить я, только иным способом.
Что до склада, я действительно ускорился и к данной минуте полностью закончил третий стеллаж и разбирался с позициями в четвёртом. Конечно, дел тут не на пару дней, как выразился Геннадий Данилович, и попотеть еще придётся. Но если так же оставаться по четыре часа сверхурочно, а потом поработать в субботу и воскресенье, то к понедельнику, когда у меня назначена комиссия, вполне можно успеть.
— Работаем, — заверил я и сразу направил разговор в нужное русло. — У тебя что-то интересное есть, как я понимаю?
— Да, нарыл кое-что, — токарь подтвердил, что пришел не просто так, и положил передо мной на стол несколько бумаг.
— Смотри, че творят, бесстыдники!
— Ну-ка, — я взял бумаги, внимательно ознакомился.
Интересного в них действительно оказалось немало. Передо мной были цифры по приёмке заготовок.
— Вот смотри, по бумаге у них заготовок получено вот столько, столько и столько, сюда вот смотри, — токарь, подсказывая мне, стукнул пальцем в нужную строку, где отражалось количество штук. — Подписи все стоят? Стоят. Значит, именно такое количество было принято. Теперь смотри сюда.
И он показал следующий документ, это была маршрутная карта. В ней количество деталей сокращалось на самое последней операции, контроле. Было условно 60, а стало — 57. Дальнейших пояснений мне было не нужно. В работу отдавалось количество заготовок за вычетом допустимого процента брака. Эта цифра везде шла по максимально возможному пределу в 5%. Причём количество выданных деталей ещё до первой операции было сокращено, а значит, заготовки отвалились не во время производства.
Любопытный расклад.
В принципе, такая манипуляция была не настолько катастрофична и, скорее, была понятна, по-хорошему на это даже внимания не стоило обращать. Но только в том случае, если эти детали откладывались про запас и страховали работяг, сделавших по неосторожности брак. Но здесь-то смысл был в другом.
Я, изучая дальнейшую документацию, увидел, что ПДБ не имея на это основания, заводит отдельную маршрутку на такие вот отбракованные детали. Подобных позиций за год заходило с десяток, и это только под одним номером. А к концу года отбракованные детали суммировались и запускались в производство. Но запускались исключительно формально — фактически-то они уже были сделаны. Ну а нормочасы за такие вот мёртвые души шли в понятном направлении.
— Спасибо, это то, что надо, — поблагодарил я мужика.
— Не за что, Егор, а ты ведь прав. Я тут подумал, что если честно работать, как и все, то и спать крепче будешь, и мысли всякие в голову лезть перестанут, — честно признался он. — Тем более, государство для нас всё делает, в равные условия ставит, чтобы обычный работяга в достатке жил.
Токарь, исповедовавшись, ушел, а я прикрепил к этому компромату корешок Шевченко. Картина выстраивалась стройная, в цепочке доказательств теперь почти не было белых пятен. Другой вопрос, что не пойман — пока ещё не вор. Прямых доказательств того, что эти деньги шли в карман начальника, у меня всё ещё не было. Свечку я не держал, факт получения им денег не видел. Без этого доказать вину Климента практически невозможно. Больше того, все подозрения теперь вообще падали на Киру и других работяг, которых начальник ввёл в заблуждение. Ничего, против лома нет приема, но это если нет другого лома. А другой лом у меня был.
— Егор, ну ты сегодня идешь? — от мысли меня отвлекла Аня.
Девушка выросла передо мной из ниоткуда, как гриб после дождя. Её глаза как всегда горели неуемной энергией.
— Куда? — уточнил я.
— Ну как куда, ты со своими железками всё забыл, — Аня упёрла руки в боки и строго посмотрела на меня. — Сегодня ты выступаешь со своим новым стихотворением!
У меня совершенно вылетело из головы, что сегодня было анонсировано моё выступление на литературном кружке. Я не только не готовился, у меня самого стихотворения не было и в помине.
— Чего молчишь, к нам даже мужики пойдут тебя слушать!
— Ань… у меня работы много, — попытался я отмахнуться.
— Сам говорил, что работа не волк, в лес не убежит, — отрезала она.
Мне очень даже хотелось честно сказать девчонке, что никакого стиха у меня не было и не будет. Только вот надо было тогда объяснять, зачем мне так нужен был лай Тузика, да и делать это стоило сразу, пока она выступление не организовала. Нехорошо, конечно, получилось, но подводить Аню я не хотел.
— Ладно, дай мне пять минут закончить — и пойдём, — согласился я, взглянув на часы. — В пять выступление?
— Угу, — подтвердила Аня и вышла со склада, добавив напоследок, что ждёт меня на выходе из корпуса.
Перехвалил меня токарь, похоже. До конца сегодняшней смены я как раз планировал закончить четвёртый стеллаж. Ну ничего, культурой тоже надо заниматься, тем более, раз обещал. И потом, после того, как я на встрече литераторов оттарабаню, можно ведь вернуться и продолжить работу.
Через пять минут я, как и обещал Ане, закрыл склад, выключил освещение и
