Фантастика 2025-44 - Александр Сороковик
Разобравшись с оснасткой, я потратил время, но вписал нормочасы в отдельный лист. Муторно, но если вдруг один лист «потеряется», у меня останется резервная копия. Плавали — знаем.
Выписывая позиции, я одновременно подбил нормочасы с обеда. Цифра получилась внушительная — порядка ста нормочасов, ушедших в мою копилку. И если бы я не влез в их мутную бухгалтерию, старший мастер и начальник как-то должны были вывести эти часы через ведомости, чтобы положить их себе в карман.
Как? Например, с помощью той же самой загадочной Шевченко. Логика грязной схемы постепенно выстраивалась в цепочку. Чтобы ничего не упустить, я решил пока отобразить вырисовывающуюся схему на листе бумаги.
Так-с, сейчас сообразим. Я взял чистый лист и начертил на нём схематически логику вывода денег начальником и старшим мастером. Нарисовал несколько кружков, в которые вписал известные мне имена. Условной вершиной здесь по умолчанию будет начальник цеха. Ниже на ступень — Рома, а в основании — та самая Шевченко. Идём дальше, и если наш начальник не имел никакого воздействия на общезаводскую бухгалтерию (вариант «рука руку моет» я пока что не рассматривал), значит вся отчётность должна поступать туда уже в таком виде, чтобы не докопаться. Для этого кто-то должен её готовить и приводить в надлежащий вид. Кто — понятно, бухгалтер из цехового БТЗ. Вот тебе и еще одна ступенечка… я сделал на листе соответствующую пометку. Прибавь сюда тот факт, что сами себя расценки не утвердят и не появятся в документах, и можно смело вписывать ещё одного сотрудника БТЗ в соучастники. Человек из планово-диспетчерского бюро здесь также обязателен.
Пирамида разрасталась. В принципе, данного числа участников должно было с лихвой хватить для реализации серой схемы. Но не удивлюсь, если в ней появятся новые лица.
А работал механизм просто и надёжно, как автомат Калашникова. Начальник через старшего мастера обращается к своему человеку в ПДБ — планово-диспетчерском бюро. Тот спускает план на ближайший квартал или год. Так на столе у начальника появляется то количество нормочасов, которое должен выработать цех. Эти часы равномерно распределяются между рабочими, и те позиции, которые уходят окладникам, отправляются на перерасценку в бюро труда и зарплаты. Вот почему не бывает у рабочих на окладе маршрутных карт. Их попросту никто не видит, кроме старшего мастера. А Рома закрывает рабочим на окладе ровно то количество часов, которое они должны выработать. Остальное уходит в неизвестном направлении, хотя почему же неизвестном — конечный адресат очень даже определен. Вот и получается, что и волки сыты, и овцы целы… всё, что сверху, старший мастер проводит через подставных лиц по типу Шевченко. Если предположить, что Шевченко имеет рабочую специальность с месячным фондом часов около 160, то расчет простой. Ей могут провести 320 часов при коэффициенте 2. К 160 часам суммируются сверхурочные по два часа в день и шестичасовые субботы, по ним оплата двойная, и коэффициент тот же — два. На выходе получим порядка пятисот часов, которые можно провести через Шевченко вполне себе официально. Разумеется, что фамилия Шевченко не одна в схеме, с которой только предстояло разобраться.
Тот же почётный ветеран, Геннадий Данилович, работал по схожей схеме… а ещё ведь надо поделить премиальную часть, которой заведовал начальник.
В общем, много чего интересного. Поэтому на таких должностях народ буквально пускал корни в рабочее кресло, и всем им это было выгодно. Не меньше меня волновал вопрос — был ли начальник действительно вершиной айсберга, или над ним стояло другое начальство, как, например, начальник корпуса и выше — люди из заводоуправления? Стоит только подобное допустить, и тогда это преступная группа масштабировалась как минимум в сто раз, до сотен участников. Цехов-то на заводе не один и не два, а несколько десятков.
Я смотрел на получившуюся схему, крепко задумавшись. Для того чтобы разобраться в коррупционных хитросплетениях, у меня было достаточно времени. Другой вопрос стоит ли так глубоко копать и насколько в моих личных интересах вскрывать такие преступные синдикаты? Очень хороший вопрос, учитывая, что именно из-за подобного дерьма советская промышленность не реализовалась в той степени, в которой могла.
Сходу ответить себе на это я не смог. Я ведь не Дон Кихот, с ветряными мельницами воевать не собираюсь, и в своих возможностях чётко отдаю себе отчёт. Но я не мог прогнать и мысль о том, что именно потому, что в свое время мы закрывали на коррупцию глаза, всё и развалилась к концу восьмидесятых. И наш завод в частности.
Ладно, как разберусь с трансформатором, можно и в эту сторону хорошенько копнуть. Видно будет.
Тем более, что мысль о возможности отдать этих пакостников в руки ОБХСС ощутимо грела. Именно из-за них через какие-то пятнадцать лет наше огромное и успешное предприятие пойдёт ко дну. Да, в документах причиной назовут тот самый пожар, но фактически основной причиной было бездействие местных начальствующих лиц. Пока каждый трясется, как осиновый лист, боясь столичной проверки, всё идёт черт знает как. И катастрофа для них — не сбывшийся ночной кошмар, а отличный способ прикрыть проблемы… В общем, подумать было над чем.
— Тук-тук, — послышался голос Ани. — Егор, открой, пожалуйста, дверь!
Я быстро порвал лист так, чтобы было непонятно, что там написано, и выкинул в мусорное ведро. Пока рано делиться с кем бы то ни было своими разработками.
— Заходи, Ань.
Контролёр, оказывается, пришла не с пустыми руками, она держала две кружки с чаем, над которыми все ещё струился пар.
— Не помешаю? — спросила она со скромной улыбкой.
— Нет, у меня как раз небольшой перерыв, — заверил я.
— Ну вот и хорошо, у меня тоже есть полчасика, пока мужики деталь припиливают!
Аня проскользнула на склад и, уже чувствуя себя как дома, поставила чашки на стол.
— Это ты об этой книге говорил? — она взяла «Спартака» и принялась листать. — Не думала, что Кира древним Римом интересуется!
— Люди подчас совершенно не те, кем кажутся, — выдал я философским видом в ответ.
— Ну да, вот и её
