Фантастика 2025-69 - Вадим Бурденя
– Ты сам всю сознательную жизнь причислял себя к путникам, но только недавно задумался об этом всерьез. В том-то все и дело, что человек попросту не воспринимает свою жизнь всерьез. Зачастую у нас нет времени задуматься о том, куда мы идем.
– Естественно, общество состоит из личностей. Но ведь все знают про учение о Пути. Почему герои остались в легендах, а сегодня никто не хочет идти по их стопам? Зло повержено больше трехсот лет назад: теперь нет Кха, люди свободны от их тирании.
– Потому что на практике Путь труден. Трудно идти по бездорожью, петляя в лесных лабиринтах и взбираясь на горы. Особенно когда рядом есть широкая мощеная дорога с пабом на каждом повороте. Понимаешь, про что я говорю?
– Культ баалов становится главной идеологией Сандарума, – сказал Ноланд, припоминая нынешних рыцарей.
– Для большинства людей это и есть золотой век.
– В Эпоху рока было проще, – сказал Ноланд. – Кха воплощали в себе зло, люди сражались с ними клинком и духом, мало кто был настолько подл, чтобы прислуживать захватчикам. А теперь все перемешалось.
– Да. Но тебе ли, историку, не знать, как тяжело было в те времена.
– Конечно. И все-таки было проще.
– Мы не выбираем времена, когда нам жить, – пожал плечами Вереск.
Никогда Ноланду не доводилось общаться с настолько интересным собеседником. Среди однокурсников никто всерьез не интересовался такими темами, а преподаватели сторонились откровенных разговоров, поворачивая русло беседы каждый к своему предмету, как будто все многообразие жизни ограничивалось только историей, социологией или психологией. За его короткую жизнь накопилась уйма мыслей и вопросов без ответа, а Вереск как будто в свое время задавался теми же вопросами, но в течение жизни довел размышления до конца и сформировал цельную картину мира. Общаться с ним было как с самим собой в старости – приятно и познавательно. Упустить такой шанс Ноланд ни в коем случае не мог и постоянно что-нибудь спрашивал, не стесняясь наивных по формулировке, но серьезных по сути вопросов.
Вместе с этим Ноланд неожиданно для себя почувствовал обиду на отца, который тоже отличался обширными познаниями и глубоким мировоззрением, но вечно пропадал в экспедициях и не делился с ним своими соображениями. Он просто занимался своим делом мировой значимости, предоставив Ноланду познавать мир самостоятельно, что не всегда получалось успешно. Ноланд в период юношества потерял много времени в бесплодных попытках объять многообразие мира и теперь понимал, что в какой-то момент пересек черту, уделив фантазиям больше внимания, чем реальной жизни. Он чувствовал свою слабость и неподготовленность к ответственности, которую обрел, ввязавшись в эту историю. Как будто ожидал учебу, а попал на экзамен. Ноланд вздохнул. Теперь пора наверстывать. Вопрос, почему сегодня нет героев и легендарных событий, нужно задать в первую очередь себе. Если в мире чего-то нет, то нужно это создать. А для этого придется постараться.
Глава 18. Факарам
Яма распорядился поставить в центре своей комнаты самую большую ванну, которая нашлась в гостинице. Коридорный наполнил ее горячей водой, поглядывая на странного постояльца, сонного и заторможенного. Когда все было готово, Яма строго-настрого запретил беспокоить его в ближайшие сутки. Чтобы сформулировать и выговорить указания у него ушло несколько минут: слова тянулись, как смола, паузы между ними были такие, что лакей успевал заскучать и взглянуть на часы. Возможно, коридорный посчитал Яму умственно отсталым или, вероятнее, пьяным, но все указания исполнил. Яма убедился, что когда есть деньги, то можно требовать от людей что хочешь – в погоне за милостью Золотого баала они становятся внимательными и исполнительными.
Яма остался в комнате один. Начал поворачивать ключ в замке. На шею сел комар и принялся пить кровь. Когда комар с полным брюшком улетел, Яма закончил поворачивать ключ и запер комнату. Глаза смотрели прямо перед собой из-под прикрытых век. Медленными шагами, словно двигаясь вброд по реке, он подошел к окну и задернул плотные шторы, приглушая отвлекающие лучи солнца. Высыпал в ванну полное ведро соли, взятой на скотоферме, где соль продавали не так дорого, как для стола. Крупные сероватые кристаллы и слежавшиеся комки сыпались в воду целую вечность. Яма размешал соль рукой. Вода была еще слишком горячей для задуманного.
На столе лежала восковая свеча. Неторопливыми движениями, словно паук, плетущий паутину, он отрезал два кусочка и скатал беруши размером с лесной орех. Как только он залепил уши воском, звуки пропали. Тишина приятно окружила его. Яма снял подаренный баалистами черно-белый костюм, разделся донага и залез в ванну с соленой водой, в которой тело не тонуло. Время струилось вокруг него так быстро, что вода уже начала остывать. Железный посох он положил перед собой поперек ванны. Остался последний штрих. Яма завязал платком глаза и ощутил, как будто вместе с солью растворяется и сам. Ванна же растворяется в комнате, комната расплылась на всю гостиницу, которая в свою очередь растворилась в Ажене, а вскоре и городок перестал существовать, растворившись сначала в Луарции, а затем и во всем мире. Яма приступил к практике факарам.
Староста Ирвинг напомнил на прощанье, что факарам подскажет путь, а бустрат добавит сил. Если учение о Пути в нынешнем его состоянии – это осколки древней истины, то сакральные практики – осколки древней силы. Эти древние практики существуют со времен Третьей эпохи, ими пользовались сами Тири-Эж, люди переняли и сохранили только ничтожную каплю великого наследия, и сегодня лишь некоторые хранители Пути могут обучить подобному.
Получить откровения посредством факарама сейчас было необходимо. Яма находился на распутье и собирался либо поехать в Бовангру, либо возвратиться к старосте для отчета, либо продолжать наблюдения здесь. На первый взгляд, все варианты обоснованы и хороши, но привести могут к совершенно разным последствиям, а Яма желал абсолютного успеха. Кроме того, так он мог получить не только намеки на лучшее решение, но и обрести новую трактовку последних событий, узнать скрытое.
Факарам делает мысли подобными струящейся воде, которая способна влиться в океан подсознания. Обычно разум плавает на поверхности этого океана, но факарам позволяет сделать разум как будто более тяжелым.
