Фантастика 2026-91 - Люцида Аквила
Слова слетели с губ парня, и он почувствовал, что наконец-то полностью принял их. В ответ богиня рассмеялась, а в следующий миг, свет исчез. Оглядевшись по сторонам, Эймир понял, что они всё также стоят на коленях перед алтарём. Поднявшись на ноги, он протянул руку расстроенной девушке, прижал её к себе и тихо проговорил:
– Не огорчайся. Как бы не сложилась наша жизнь, я всегда буду рядом. Обещаю.
И в тот же миг вокруг Эймира с Аминой вихрем взметнулись снежинки, которые закружились в танце, сверкая всеми оттенками радуги. На мгновение их запястья обожгло болью, а следом появилось ощущение, будто кто-то аккуратно погладил по коже. Амина посмотрела на руки и охнула, увидев ледяной узор. Он разрастался и оплетал собою тела влюблённых делая их похожими на ледяные скульптуры. В какой-то момент показалось, что время остановилось, и влюблённые услышали голос Дионаи:
– Благословляю.
Вскоре молодожёны покинули храм и поспешили обрадовать новостью родителей. А вслед им задумчиво смотрела Дионая, которая впервые за долгие тысячелетия вновь приняла облик девушки. Третий раз богиня решила явиться к людям, чтобы преподнести им свой последний дар. Улыбнувшись, она создала на ладони маленькую снежинку и очень тихо произнесла:
– Время пришло.
Снежинка сорвалась с ладони и рванула на улицу, где разлетелась на мириады кристаллов. В тот день люди во всех уголках мира наблюдали как воздух наполнился сверкающими кристалликами льда. Никто не понял, откуда взялась такая красота, хоть каждый ощутил, как что-то дрогнуло в душе и всё вокруг стало немного ярче.
В это время Дионая наблюдала, как в мире иногда вспыхивают синие огоньки. Это были люди, в чьих сердцах горело желание познать восхитительное чувство любви, тех, кто искренне желал мира. Они с восторгом открывали в себе магию холода.
Лев Храбров
Последний Нейромант
Глава 1
— Старик, завтрак на столе! — крикнул я с порога. — Я в рейд, буду поздно, меня не жди. Лара придет днем, один гулять не уходи!
— Шо? — донеслось из дальней комнаты.
«Вот же глухой пень!» — я скинул шнурованные ботинки и направился в спальню.
— Деда Рон, я говорю, завтрак на столе, иди ешь, пока горячий. Лара зайдет днем, я в рейд, меня не жди, — повторил я, стоя в дверном проеме.
— Ты кто? — дед сделал удивлённые глаза.
— Ворт в пальто! Хорош уже прикалываться. Ладно, старый, не скучай, я пошел. Один на прогулку не ходи, — я махнул рукой. — Давай, пока.
— Береги себя, Алан, — донеслось мне в спину.
Натянув ботинки, я толкнул плечом дверь и вышел на улицу. В небе брезжили первые лучи нашей прекрасной светло-зеленой звезды. Вдохнув полной грудью еще не отравленный утренний воздух, я бросил взгляд на небольшой стальной кубик, лежащий возле порога и усмехнулся: «Бдит железка». Грани кубика сплошь покрывали царапины, белая краска почти вся облупилась, но оранжевые буквы еще сохранились и можно было разглядеть почти стершуюся надпись: «Ворт-И».
— Ворт, снять режим охраны. За мной, дистанция два метра.
Кубик тихо запищал, слегка завибрировал, боковые пластинки исчезли, и вместо них вытянулись длинные стальные лапки. С тихим жужжанием, словно разминаясь, ворт пошевелил каждой — и ловко вскочил.
— Не отставай, жестянка, — сказал я, не оборачиваясь, и направился к месту сбора.
Проходя мимо перекошенных халуп, построенных из кусков железа, и каменных многокомнатных домишек, я с презрением взирал на узкую улочку. Мусор, грязь, воняет говном… Одним словом, помойка. Я ненавидел этот район: тут жили только нищие работяги, безработные, пьяницы и маргинальные личности всех мастей.
Дом деда стоял на самой окраине, практически за чертой города, у нас имелся свой огород — и даже небольшая территория перед домом. В давние времена дед служил при дворе короля, и, когда он ушел на покой, ему подарили, как говорилось в грамоте, «имение с земельным наделом». Ну а то, что это имение находилось в жопе мира за фабричным районом, в грамоте не упомянули ни словом.
Утренняя тишина позволяла, ни на что не отвлекаясь, окунуться в собственные мысли, и я настраивал себя на предстоящий рейд: «Надо закрепиться у этих ребят. Подойду кэпу — возьмут в гильдию. Главное, не сдохнуть». Сзади тихо шуршал лапками ворт. Вокруг царила тишина: рабочие только просыпались, чтобы начать очередной серый день на изнурительном производстве, фабрики молчали и еще не отравляли вонючим смогом воздух.
Я наблюдал, как в домах загорается свет и сонные люди, протирая глаза, начинают мелькать в окнах, и в голову невольно закрадывались мысли: «Эта жизнь не для меня, первый шаг — это гильдия, второй — нейромодуль. Я выберусь из этой помойки!»
Возле точки сбора, опершись о стену, скучал в одиночестве молодой парнишка. Вроде его звали Валеб и он был итьютором; как сказал кэп, очень талантливым для своего возраста. Вступил в гильдию в прошлом цикле, и у него за плечами уже набралось приличное количество рейдов.
Паренек был худым и выглядел взъерошенно. Мешки под глазами и отстранённый взгляд… Итьюторов легко узнавали по их болезненному виду: все они казались не от мира сего. Но в рейдах без них было не обойтись: с помощью своих мистических способностей они предупреждали об опасности, а также находили места, где можно поживиться светокри.
— Привет, э-э?..
— Алан, — напомнил я ему свое имя. — Привет, Валеб.
— Точно, Алан, — он щелкнул пальцами. — Не переживай, все в силе, кэп уже рядом, — посмотрел он отстранённо мне за плечо.
Я оглянулся, но позади меня никого не было, но если итьютор сказал, что кэп рядом, значит, так оно и есть.
— Ты же трекер?
— Да.
— Ой, а кто это с тобой? — заметил он стоящего у моих ног робота. — Это же «Ворт»? Откуда он у тебя?
— Он самый, по наследству достался, от отца.
— Ух ты, какой хорошенький! Береги его, их мало осталось, — в его голосе проскользнули печальные нотки.
«Так он еще и фанат роботов. Вот же чудик!» — вынес я заключение.
— Идет, — прошептал Валеб.
По улице пружинистой походкой шагал капитан Гордон. Высокий подтянутый мужчина средних лет. Коротко подстриженные волосы, слегка тронутые сединой, острый решительный взгляд голубых глаз, ровный нос и широкий подбородок. Капитан напоминал героев, которых изображали на старых армейских плакатах.
Звук его военных ботинок эхом разносился
