"Фантастика 2025-163". Компиляция. Книги 1-21 - И. А. Намор

Обменялись приветствиями с мастером. Тот от горячего напитка отказался. Устроился напротив, сложил руки на столешнице сцепив пальцы. У меня имелись две версии проявленного интереса. Первая, визитеру хотелось успеть выкупить за бесценок колеса, пока не налетело другое воронье; а вторая, продать свое детище — шедевральный фургон. Глэрд его не видел, я судить мог лишь по услышанной им молве. Эту «кибитку» Иммерс делал, хоть и по заказу охотника за сокровищами Лысого Тристана, но полностью на личные сбережения. Вложился на свой страх и риск, времени на творение ушло полгода. И в результате пролетел, как та фанера над Парижем, учитывая гибель знакомого всем и обжившегося в Черноягодье искателя приключений, сгинувшего пару лет назад в Землях Хаоса. С тех пор свидетельство позора и одновременно таланта мастера пылилось в сарае, занимая место.

Кто только не перемывал кости плотнику, поражаясь его… пусть будет, недальновидности. По словам местных, создание фургона обошлось тому, не считая работы, почти в сотню золотых. Даже, если вычесть половину, на какую любили преувеличивать всё и вся досужие сплетники, итоговая сумма получалась внушительной. Из какой плотник смог вытащить только тридцать или сорок монет из презренного металла, продав заезжим торговцам эксклюзивные колеса.

Тележных дел мастер начал издалека:

— Зашел к Хар… к тебе, а там пацаненок сказал, что ты в Канцелярию отправился по делам. Я туда, там хорошо встретил Крома, он и рассказал про таверну. Удивил ты меня, да и народ тоже. На себя совершенно не похож стал. Отмылся, оделся, обулся. И как… Любой позавидует! Одни сапоги чего стоят! Дорогой пояс, сумки не последние. Кинжал взрослый и родовой! Приборы из серебра… Теперь все девки твои будут, — и ведь каждая сука знала, что этому телу всего лишь одиннадцать лет, пацану самое время в войнушку играть, на велосипеде кататься или в виртуальности в играх пропадать, а не о бабах все время думать.

Хотя про сексуальную жизнь молодежи отлично просветил юный Кречет. Главное, чтобы его завтра-послезавтра нашли, а не сегодня. Хотя… Нет, лучше завтра. Ближе к вечеру.

— Так и будет, когда подрасту. Выйду на улицу, гляну, а они все в очередь выстроились вдоль дороги. И каждая кричит: «Глэрд, Глэрд, возьми сегодня меня! Нет, я лучше! Бери меня!». Драку устроят с тасканием друг друга за волосы и поножовщиной.

— Гмх, — поперхнулся плотник заготовленной речью, и даже кашлянул, а потом посмотрел мне в глаза, и как-то вкрадчиво спросил, — Ты это шутишь так? Да?

— Нет, мечтаю, — усмехнулся, но тут же одернул себя. Слишком из роли стал выбиваться. Пока не время. Предстояло сделать многое, и лучше пока казаться пусть удачливым и где-то умным, но ребенком, а не взрослым.

— Хех, мечтает он! Хорошие у тебя мечты! Правильные! Заметил еще как ловко ты с вилкой и с ножом управляешься, будто с ними и родился, сразу видно — аристо, — продолжал льстить тот. Точно, решил кибитку втюхать, ради колес так бы елеем не растекался.

Промолчал, и так разболтался. Талья принесла деревянную кружку пива, объемом литра на полтора, с белой шапкой пены, поставила перед визитером.

— Я ведь по делу к тебе. Видел ты колеса взял в добыче. Хорошие колеса, добрые, но сами по себе это всего лишь детали, — шумно отхлебнул тот, а вывод порадовал неоспоримой очевидностью, осталось добавить только одно — «очень дорогие и ценные».

Собеседник, не дождавшись от меня какой-то реакции, кроме пожимания плечами, повторно промочив горло, начал заранее заготовленную и обкатанную уже не раз речь:

— Так вот, а у меня фургон имеется, он, как настоящий дом. И возить можно что угодно, и жить в нем, каждая мелочь продумана и все на своем месте. Даже печка есть! И утеплить можно за полдня — хоть зимуй. Легкий и одновременно настолько прочный, что хоть двадцать стоунов грузи — не переломится, слово в том мастера даю! — надо же, десять тонн с гарантией, как-то не верилось, — Оси из лучшей стали, рессоры из панциря прыгальщика, сам каркас из серого дугня, а обшит крыльями плавунца. Обработан смолой торхира, ни капли влаги не пропускает. Есть тормоза! Рассчитан либо на двух артонских тяжеловозов, в твоем случае тирков, но если предельно грузить не будешь, то и одно животное справится. Говорю же, легкий — я его в одиночку туда-сюда катал. Сбруя тоже имеется. И цена плевая, всего лишь один тирк! Колеса же твои, так уж и быть, поставлю сам.

Неплохо он подвел.

— А если они не подойдут? — задал я первый вопрос.

— Как не подойдут, если именно они и были мною лично заказаны у мастера Доуса, который лучший во всем герцогстве?! После установлены, а затем сняты вот этими руками! — неподдельно удивился собеседник, потрясая мозолистыми ладонями, — Я их диким продал, деньги были нужны срочно.

— Диким? — безразлично спросил.

— Ага, они нарадоваться не могли, что фактически за бесценок такие нужные вещи приобрели… — интересный факт, а тот осекся, понимая, что сболтнул лишнего про «бесценок».

— Хорошо, мастер Иммерс, но при всем уважении, такое предложение меня не устраивает. Давай начнем считать, а не мечтать, как я до этого. Согласен?

Тот, поморщившись, кивнул.

— Материалов ты на создание потратил, согласно народной молве, на сотню золотых. А сплетни всегда делить надвое нужно.

— Здесь нет! Сто двадцать золотых один к одному! Мое слово тому порука! — перебил тот меня.

— Ладно. Но ведь одни из самых дорогих «деталей», пользующихся постоянным спросом, в отличие от самого фургона — это колеса. Например, Охрим, предлагал мне за каждое по десять золотых. Именно их удалось продать тебе, а не сам фургон. Вычитаем из ста двадцати даже скромные сорок, а скорее, все пятьдесят-шестьдесят, и получаем шестьдесят — восемьдесят. Любого из тирков я легко за двести кругляшей продам, учитывая, что имеются управляющие амулеты.

— Здесь никто тебе не предложит такую цену! — отчего-то взъярился мастер.

— На Черноягодье мир клином не сошелся. Если у остальных родов будут такие же «щедрые» предложения, то поеду в Северный Демморунг, а он проглотит и тысячу таких лошадей по двести двадцать. Сезон вот-вот начнется, как только Ночь завершится. Туда день пути. Есть еще дикие, а для бешеного пса сто лиг — не крюк, там и за триста можно сговориться, — переиначил чуть земную поговорку.

— Как бы эти триста в горле не застряли. Сговориться-то сговоришься, но продать одно, а вот вернуться с деньгами — другое. И ты забываешь про работу настоящего, непревзойденного