Унесенный ветром - Николай Александрович Метельский

— Засадной батарее — огонь, — спокойно произнёс Беркутов.

Он вообще, как я заметил, очень редко отдаёт приказы. Наш Беркутов… я даже вот так сходу и не подберу слово, чтобы его охарактеризовать как военачальника. Педант? Нет, не то. Планировщик? Ну так они все такие, по крайней мере должны быть. Дотошный планировщик? Где-то так. Беркутов вылизал план операции до блеска. Учёл или попытался учесть всё, после чего просто стоял и отслеживал ситуацию, внимательно слушая доклады операторов связи и отдавая редкие приказы просто потому, что с его позиции виднее, когда именно их отдавать. В основном Беркутов полагался на свои подразделения и их командиров, предварительно хорошенько промыв им мозги и запихнув туда эти самые планы.

А вот Щукин — его полная противоположность, если так можно сказать. В отличие от Беркутова, охарактеризовать его легко. Щукин у нас Шахматист. Не составляет задания командирам, а следуя общему плану, он словно шахматными фигурами управляет вверенными ему подразделениями. Отряд сюда, две роты сюда, оставить одну роту здесь, артиллерию нацелить на этот квадрат, такой-то полк отвести туда и — бац!.. Артиллерия работает, враг отступает, оставленная рота бьёт прямой наводкой по отступающим именно там противникам, отряды МПД дербанят оставленную без прикрытия технику, штаб малайцев в панике, а наши подошедшие полки добивают остатки врагов.

Два совершенно разных подхода к командованию, но, как показывает практика, королевским войскам не по нраву ни тот, ни другой. А уж какой из них лучше, я и вовсе затрудняюсь ответить. Например, после Щукина от вражеских сил вообще мало что осталось, а после Беркутова у нас на руках образовалась целая куча трофеев, но при этом личный состав малайцев в основном сумел уйти. Однако именно это и планировалось. Как я уже говорил — уничтожать всех ещё рано. У короля должно сложиться впечатление, что он ещё может победить, а откуда этому впечатлению взяться, если его техника у нас, а люди поголовно вырезаны? Не-ет, войнушка должна продолжаться, но уже на территории противника, чтобы при этом и наши кланы задумались. Король будет полагать, что он может победить, а кланы, японские кланы, будут нервничать, считая, что мы можем отхватить ещё больше территорий. Идея, кстати, моя. Ну да — сам себя не похвалишь, никто не похвалит.

То, что мы победили, стало понятно уже через шесть часов боя, а ещё через два я сидел в столовой и уминал свой ужин, который приготовила Эйка.

— Английский средний МД «Вавилон», — подошёл ко мне с бутербродом в руках Беркутов и, усевшись напротив, спросил: — Знаешь, сколько мы их захватили?

— Ну? — оторвался я от тарелки.

— Тридцать восемь штук.

— Сколько? — переспросил я.

— Тридцать восемь, — повторил он. — Около пятидесяти они смогли отвести в глубь своих территорий, остальное мы пожгли. Что-то Боков, может, и восстановит.

Весьма… Весьма, короче. Новенький, прямо с завода «Вавилон» стоит почти одиннадцать миллионов долларов, ну или полные одиннадцать миллионов рублей. Дорого для среднего мобильного доспеха, даже с учётом того, что машинка довольно неплоха. С рук её за такую цену никто не купит, а использовать самому слишком сложно — пилотов-то у нас теперь хватает, но шагающая техника — это вам не автомобиль, слишком много различий в использовании техники разных стран. Есть ну очень похожие, а есть такие как «Вавилон» — хрен его просто так освоишь. Просто управлять можно, да, но нам-то воевать на них нужно. Из всех пилотов, что у меня есть — а это чуть больше восьмидесяти человек, — лишь девять готовы сесть в кабину этого МД. Точнее, готовы-то многие, а вот уверенно управлять им могут лишь эти. Сказывается редкость данной техники в Японии и общая сложность в управлении вообще всех «англичан». Плюс прошивка программной части на малайском языке. В общем, что есть у нас «Вавилоны», что нет их…

— Мда-а-а… — протянул я. — И куда нам их девать?

— Ну это уж твои проблемы, — усмехнулся Жень-Жень и, пожав плечами, произнёс: — Продай.

— Это не так просто, как ты думаешь, — вздохнул я.

— Я верю в твою изворотливость, — хмыкнул он, впиваясь зубами в бутерброд.

Эх, а ведь как просто в некоторых книжках — захватил трофеи и тут же их куда-нибудь продал. А по факту это тот ещё гемор. Может, Боков их по своим старым каналам куда-нибудь сбагрит? Во время войны Дориных и Вятовых именно этим он и занимался — помимо прочего. С другой стороны, техника-то английская, и проблема с переусложнённым управлением известна всем. Да и цена. Даже если её скинуть — а сделать это придётся в любом случае, — всё равно далеко не каждый будет готов купить все наши трофеи скопом. Так что и продавать придётся поштучно или малыми партиями. Плюс общая занятость — разбираться помимо войны ещё и с этим как-то не хочется. Хотя… последний пункт вычёркиваем — у меня в Японии будет кому этим заняться. Начиная с моих партнёров по альянсу и заканчивая Атарашики, которая наверняка найдёт для этого людей. Хм, вот ей я эту проблему и сбагрю. Пусть рекламирует наши малазийские успехи, может, и найдёт среди аристократов желающего купить всё разом. Всё-таки тридцать восемь единиц не самых плохих МД, плюс восстановленные Боковым до этого, плюс то, что он восстановит после этого боя. Штук пятьдесят в общей сложности, я думаю, будет. Да ещё и по дешёвке.

А ведь у малайцев с шагающей техникой теперь напряжёнка будет. Раньше у них её было слишком много для не воюющей и пребывающей под колпаком англичан страны. Но то раньше…

— Ладно, — произнёс я. — Продажей я найду кого озадачить. А ты учти в своих планах, что у королевских сил скоро начнутся проблемы с техникой. Шагающей, я имею ввиду. Нам не резон давить их сейчас слишком сильно.

— Я помню, — кивнул Беркутов. — И когда вернётся Щукин, напомню ему, если что. А пока об этом рано говорить. Малайцам есть чем сражаться, — после чего дожевал последний кусок бутерброда и произнёс: — Кстати, Антипов со своими диверсантами чуть не поймал Джабира. Этот горе-генерал, как ни странно, до последнего оставался с войсками.

— Наверняка на него давят сверху, — пожал я плечами.

— Да и бог с ним, — махнул он рукой и, многозначительно глянув на мою тарелку, произнёс: —