Фантастика 2025-56 - Сергей Сергеевич Мусаниф
— А сам ты типа женат? — огрызнулся Чума. — Где твои детишки, Дядька?
— А я в многодетной семье вырос, у меня три старших и три младших! Я знаю о чем говорю! И вообще — у меня девчонка в Дрогичине, я денег насобираю и женюсь на ней! Танцорка, красавица!
— Она хоть рожу-то твою видала? Или ты ей только аватарку в «Пульсе» показываешь?.. — продолжил язвить Чумасов.
Пока они шутливо переругивались, я двинул к взорванной двери. Вынесло ее всерьез, вместе с косяком, Шеш-Беш армейские навыки минера явно не потерял. Створки унесло куда-то внутрь древнего хранилища, в дверном проеме размахивал руками призрак: классическое такое привидение в саване, похожее на Карлсона из мультика, когда он воров пугал. С черными провалами глаз и кривым, как будто небрежно намалеванным ртом, он выглядел и пугающе, и комично одновременно.
— Здрав буди, призрак бестелесный! — вежливо проговорил я.
— Издеваешься, сучий ты потрох? — воззрился на меня дух своими глазами без зрачков. — Как я могу быть здрав, если сдох четыреста назад?
— Однако! — задумался я. — Ну, как говорят кхазады — «умер, шмумер, лишь бы был здоровенький»!
— Кхазады тебя понаучивают… Крохоборы! Скупердяи! Скопидомы! — принялся ворчать призрак. — А ты чьих будешь, боярин?
— Не боярин, а свободный рыцарь Георгий Серафимович Пепеляев-Горинович! — представился я. — Хозяин всего вот этого вот поместья, а также недр, воздушного пространства и акватории по праву крови и волей князя Иеремии Вишневецкого, который мне все это и даровал за подвиги, совершенные для защиты его княжеской чести и чести его внучки. Так что решай — ты мой человек и вассал, или самовольно занимаешь жилплощадь?
— Издеваешься, рыцарская твоя морда? — возмутился призрак. — В каком смысле — жил-площадь, если я подох? Какая «жил»? Я помер давно!
— Помереть-то ты помер, но душный до ужаса… Эх, прав был Чума — надо в церковь за освященной солью идти, так, я вижу, мы с тобой толку не добьемся! — вздохнул я. — Мне от тебя ни вреда, ни пользы — я, можешь заметить, нулевка, и на стенания твои плевать хотел, как и мои товарищи. Но чисто теоретически, если тебе надоело тут уже, и ты готов к встрече с… Ну, с кем ты там планируешь на том свете встречаться? То мы могли бы поспособствовать. Урну там с прахом развеять над речкой, не знаю — вещь зачарованную огню предать, что там тебе нужно?
— Э-э-э-э-э… — призрак метнулся к одной стенке, потом — ко второй, ухватил себя обмотанными саваном верхними конечностями за чисто условную башку и как-то смущенно проговорил. — Слушай, рыцарь… А может не надо, а? Тут мне все в общем-то хорошо знакомо, разве что скучновато… А там оно как-то страшновато…
— Это почему? — поинтересовался я.
— Ну, понимаешь… Если говорить честно — я был при жизни тем еще сукиным сыном. Лисовский моя фамилия, может слыхали? Александер Юзеф Лисовский, вот кто я такой.
Я почесал голову, вспоминая. В моем мире Лисовский и его «лисовчики» были известны как одни из самых кровожадных и активных участников событий Смутного времени. А тут — как не менее активные и не менее кровожадные повстанцы против власти Грозных в начале семнадцатого века. Они относились к тому самому виду повстанцев, которым в целом не важно, против кого бороться — главное, чтобы имелась возможность пограбить вволю под аккомпанемент красивых лозунгов. Сначала — эти, потом, через тридцать лет — Януш Радзивилл с его идеей унии со Швецией… Та самая Панская Дурь, о которой говорил царевич Федор. Сарматское Проклятье.
— А какой мне в этом толк? — поинтересовался я. — Зачем ты мне нужен?
— Ну, я это… Могу за сторожа поработать, — предложил Лисовский. — Предупреждать об опасности! Пугать непрошенных гостей на подходе! Являть неугодным тебе постояльцам всякие ужасы во снах: кровавых младенцев, обнаженных старух, или лик Государя, который грозит пальцем!
— Однако! Я подумаю, посмотрим на твое поведение… Давай, поработаешь провожатым, Александер Юзеф. Покажешь нам, что тут и где. В первую очередь интересуют…
— Сундуки с казной, конечно! — закивал призрак Лисовского. — Пшепрашем, панове! А потом покажу вам добже справную зброю, там такие карабелы, такие мушкеты…
И показал, что характерно. С ним никакие ключи не были нужны: оказывается, в стенах имелись самые простые, механические тайники кхазадской работы. Крутанул там, потянул за рычаг здесь — и вуаля! Двери открываются! Очень логично, учитывая страсть аристократии к использованию магии даже в мелочах. Воры с волшебными талантами или артефактами до такого бы даже не додумались!
— Вот, со всей пшиязнью… — призрак продемонстрировал комнату, разделенную на две части решеткой.
За решеткой стояли сундуки — дюжина огромных, окованных железными полосами мастодонтов!
— А это как открывается? — спросил я.
— На защелочку… — сказал Лисовский. — Уж если сюда вражина дошел — что ему решетка, точно вскроет… Потому — на защелочку.
— А! — смутился Шеш-Беш и стал прятать в разгрузку пластит.
— Погоди прятать! — махнул ему рукой я. — А сундуки?
— Дык! — сказал Дядька. — У меня плазморез есть!
Волна искреннего умиления накрыла мою душу. Все-таки хорошо, когда работают профессионалы! Проверив решетку, пол и стены на наличие растяжек, капканов, вылетающих лезвий и продавливающихся в бездну плит, мы пустили Дядьку к сундукам. Он достал из рюкзака аппарат, похожий на какое-то футуристическое оружие и приступил к делу. Загудело, заискрило, а потом — дац! — замок отлетел в сторону, крышка подскочила, как на пружине, и комната наполнилась золотым блеском.
— Кабздец, Пепел, ты теперь богатей… — выдохнул Дядька. — И мы тоже теперь все — кабздец какие обеспеченные люди.
Глава 14
Цели и средства
Говорят, нечаянное богатство может свести с ума. Вон, некоторые после выигрыша в лотерею или получения наследства выезжают на природу, в тайгу какую-нибудь с медведями обниматься, или на далекое тропическое побережье — под звуки регги медитировать и планы строить, не отвлекаясь на мирскую суету. А отмедитировав — уже возвращаются и находят денежкам применение…
Другие же пускаются во все тяжкие, типа покупки золотых унитазов и золотых батонов, например.
Мне ни то, ни другое было не нужно. Богатство, в принципе, в моей жизни появилось закономерно — в конце концов, оно пришло после получения аристократического статуса, и становления меня землевладельцем, это несколько смягчало психологическую травму. Да и Вишневецкий изначально какие-то намеки делал по поводу имения Горынь, мол это не просто развалюхе и кусок земли, а вещь в себе. Да и я предполагал что смогу неплохо навариться на продаже старинных доспехов
