Фантастика 2025-44 - Александр Сороковик
Впереди за поворотом меня встречал фрезерный ряд. Я решительно двинулся туда, когда дорогу мне перегородил мужичок с жиденькими усами, которые он, несмотря ни на что усердно отращивал и видно. что лелеял.
— Ты инженер техники безопасности? — буркнул он, дырявя меня таким взглядом, будто собрался проковырять отверстие насквозь сверлом на двадцать.
Его, кстати, мужик держал в руках.
Ого, мастер! Витька? Да, Витька Белоусов, мастер первого участка. Сейчас его было уже не узнать. Я-то привык видеть его малость постарше, Витька был одним из тех работяг, кто после закрытия старого завода устроился на новый. Правда, последние пару лет здоровье у него было ни к черту, он не вылезал с больничных и сильно изменился, весь как-то посерел и поблёк. Он, как и я, был свидетелем той страшной аварии на старом заводе, то есть на это, нынешнем теперь… и серьезно пострадал.
— Так, ну смотри, — не дождавшись от меня ответа, Белоусов перешёл к сути своего дела: — Ставим приблуду вот тут, — Белоусов ткнул в пространство за моей спиной. — Я щас слесарей попрошу дырок под болты наделать…
— Нет, — я медленно покачал головой. — Я не инженер. И к отделу по технике безопасности отношения не имею.
— Блин, — Белоусов отмахнулся в сердцах, развернулся и пошагал к слесарному ряду. — А я ему, как идиот, рассказываю, куда ставить будем. Тьфу!..
Как ни крути, хоть старый, хоть молодой, а Витька всю жизнь оставался напористым и взбалмошным мужиком. Мировой мужик, если пить, то так, чтобы на ногах не стоять, если любить — то так, чтобы без остатка. Ну и если работать, то впахивать. Не зря ветерана социалистического труда получил и всегда в передовиках числился.
Я проводил Витьку взглядом и двинулся во фрезерный ряд, по пути встречая знакомые лица. Ловил на себе ответные взгляды, не сказать, чтобы шибко дружелюбные. Когда кто-то посторонний приходил в цех, он всегда становился объектом пристального внимания. Кто это, с чем пришёл? К незнакомым людям или новеньким на производстве сначала присматривались, чтобы понять, пускать их в коллектив или нет. Ну а на тех, кто не был в спецовке, смотрели ещё пристальнее. Все-таки разделение на свой — чужой было развито на заводе испокон времён.
К фрезеровщикам пришлось идти вслед за Белоусовым, через слесарей. Большинство народа на слесарных участках было занято работой. Кто детали размечал, кто подшивку с технологией изучал, кто работал за станками. У слесаря ведь чаще всего как — своего станка, прикреплённого лично к рабочему, ни у кого нет (если только речь не об уборке). Кто первый станок занял, тот и работает. Другое дело — фрезеровщики, вся фрезерная работа у которых проходит за станком, тут уж в очереди не постоишь, к своему станку привыкаешь, прекрасно знаешь его особенности и на что он способен. Менять станок никто не любит, вот и я все десятилетия, которые отпахал от звонка до звонка, проработал всего на двух станках. А свой первый и самый любимый всегда помнил. И тут… И тут я увидел, и сердце замерло, а потом чаще забилось. Ух… Вот он, кормилец! Как будто меня ждал. Еще не старый и не покрыт чернотой мазута, не поцарапан стружкой, в родном сверкающем окрасе. Я залюбовался даже. Бесконечно можно смотреть на три вещи: горящий огонь, бегущую воду и свой первый станок…
За станком не было никого, тиски пустовали, хотя вокруг рабочего места была уже рассыпана стружка. На столике на колесиках лежал чертеж, тут же коробка с деталями и штанген. Несмотря на косые взгляды других фрезеровщиков, тоже мне знакомых, я встал на деревянную решетку и, уперев руки в боки, осмотрел рабочее место. Кнопки ещё не затертые, ручки все целые… хоть становись и работай! Детали даже знакомые — я покосился на ящик с партией 72-й позиции. Шла первая операция — фрезеровка площадки заподлицо. Пару деталей были размечены слесарем для настройки. Я поморщился. Ну кто так работает? Эх, не то пальто, тут допуск километровый, и никакая размётка в принципе не нужна, а вот самодельная приспособа для 72-х пригодилась бы. Зажимаешь по четыре штуки, раз — настроился и попер.
Эх, руки так и чешутся.
— Але! — послышалось из-за спины. — Тебе чего надо?
Я обернулся и даже вздрогнул, увидев перед собой своего первого наставника. Когда я пришел на завод, именно он с нуля учил меня премудростям фрезерного дела. Кстати, именно вместе с ним мы и придумали приспособу для 72-х, когда я начал их фрезеровать. Одну деталь из партии он и держал в руках, видимо, показывал контролёру, потому что под мышкой у дяди Толи была зажата маршрутная карта с проставленной отметкой БТК.
Сейчас наставник смотрел на меня с подозрением и одним глазом косился на открытую тумбочку — не утянул ли я чего. Барахла у дяди Толи всегда было хоть отбавляй, все нужное, все для работы.
— Да так, осматриваюсь, — пожал я плечами.
Пока я ученик, это ещё прокатит как отмазка. Понятно, что рабочее место — это святая святых, и посторонних тут никто терпеть не будет.
— Ну, удовлетворил любопытство, студент? — крякнул мой прежний наставник. — Надеюсь, ты никакие кнопочки не нажимал и за рычажки не тянул?
Я заверил, что не сбивал ему настройки, но старый фрезеровщик всё-таки проверил всё сам.
— Дядь Толь! — обратился я и тут же мысленно себя ругнул.
Наставник-то ещё не представлялся нынешнему мне.
— Хотел чего?
— Просто поглазеть, — честно ответил я. — Первый день на заводе, на проходную шел и….
— Ты с какого цеха? — перебил, прищурившись, дядя Толя.
— С седьмого.
На это он нахмурился.
— Вот и шуруй туда! У меня работы навалом.
Спорить я не стал, пока на слово погрубее не нарвался. Дядь Толя никогда не лез за словом в карман, и мог обложить трёхэтажным так, что любые уши завянут. А тут ещё седьмой цех. Это им как красная тряпка.
Старый фрезеровщик положил детальку, которую держал в руках, на станок и сменил гнев на милость, когда я уже развернулся и делал вид, что собрался уходить. Я знал, его повадки.
— Ты технолог ихний или кто будешь?
— Не-а, я Мишку ищу… ну, вашего ученика!
Я произнёс свое прошлое имя
