Чёрный ратник 3 - Макс Гато

Мы вылетели на небольшую площадь. Она оказалась более открытой, чем мне бы хотелось, но здесь соединялись три отдельно выходящие улицы. Три пути, по которым к нам доберутся мятежники.

Площадь уже была занята. Не мятежниками, а двумя небольшими отрядами имперцев и ополченцев, в основном лучниками. Ими командовал Волк с кровоточащей раной на левом боку, его зелёная аура светилась и как могла сдерживала кровотечение. Савелий принялся расставлять бойцов. Серая аура Олафа всё ещё светилась неподалёку, в переулке. Там, похоже, сдерживали часть мятежников.

— Сколько вас? — быстро спросил я у раненого Волка.

— Два десятка боеспособных, шестеро нет, — он указал на бойцов, сидевших у стены. Все выглядели бледными и имели ранения разной степени тяжести. — Выход на север заблокирован, мятежники обошли нас совсем недавно.

С одной из улиц выскочил Олаф. Он был один, но двигался неторопливо. Значит, он разобрался с передовой группой преследователей.

Когда он поравнялся со мной, мы ударились кулаками в знак приветствия.

Говорить ничего не стали. Было не о чем, оба и так понимали ситуацию. Двадцать бойцов-лучников плюс небольшой отряд из недобитков у стены, в который входил я и мои люди, ещё Савелий и его бойцы. Нас было мало, катастрофически мало. Один ратник мог стоить нескольких десятков нетренированных бойцов или наёмников, но основной проблемой было то, что с той стороны на нас пёрли ратники. Только не орденские, а вольные.

Моё дыхание было хриплым, я чувствовал, как по груди и животу разливается боль. Даже чёрная аура не могла её заглушить. Мы были загнаны в угол, и нам придётся блокировать все три улочки, а точнее, выходы из них.

Мы могли отступить в цитадель, но такого приказа не было. Да и даже если запереться там, то мятежники получат город и дальше уже возьмут нас измором.

— Какой план? — спросил у меня раненый Волк.

Я только выдохнул и спокойно произнёс:

— Драться.

— Занять позицию! — раздался голос Волка, ему вторил Савелий.

— Золотой ауры не будет, — одними губами проговорил Олаф.

— Я и не рассчитывал, — ответил ему я, и мы зашагали вперёд.

Когда мы заняли позицию, Олаф буднично произнёс:

— Мы все здесь погибнем.

На что он получил от меня простой ответ:

— Никогда не планировал дожить до старости.

Мою фразу услышали бойцы вокруг, и до меня донеслось несколько смешков. Я не шутил и не собирался поднимать никому боевой дух, это была правда. Едва мои слова затихли, как до нас донёсся новый звук — стук сапог по камню. Мятежники явно двигались организованным маршем и не собирались рисковать, мы и так хорошо щёлкнули их по носу.

Я огляделся. Соловьёв занял позицию вместе с лучниками и о чём-то тихо переговаривался с раненым Волком.

Иван стоял в двух шагах от меня, опираясь на секиру. Громов был рядом. Он пытался вызвать зелёную ауру, но у него не получалось, весь запас иссяк. А Ярослава чуть нахмуренно смотрела на улочки перед нами. Мы все были вымазаны в крови, грязи и копоти, но всё ещё держались на ногах.

Ратники заняли позицию спереди, ополченцы и имперские солдаты позади. Шаги приближались, были слышны голоса мятежников, разносившие приказы.

— Готовсь! — скомандовал Савелий.

Я услышал, как натянулись тетивы луков.

Передовые бойцы мятежников показались перед нами. Я крепче сжал клинки, а затем кто-то сзади крикнул:

— Смотрите!

Я не хотел оборачиваться, но Олаф ткнул меня в бок, и я всё-таки повернулся. И увидел, как с запада, из-за стен Ярмута, вверх взлетели три белые магические вспышки. Красный обычно значит опасность, белый — внимание. Солдаты и ополченцы вокруг медленно подняли глаза вверх, никто не двигался. Сигналы зависли в воздухе, а затем начали медленно падать вниз.

Я посмотрел на мятежников напротив. Они тоже замерли. Я увидел среди них командира в дорогом доспехе. Он стоял среди солдат, его синяя аура тихо пульсировала, и он, как и мы, смотрел в небо.

Затем синеаурный командир посмотрел на площадь перед собой. Я знал, что он видел: измотанные защитники, горстка лучников с полупустыми колчанами, старый ратник, рана которого потребует серьёзного внимания, и едва живые остатки всего, чем я командовал с тех пор, как брешь открылась заново.

Его аура моргнула. Я знал, что это значило: он всё просчитал, и сигнал с запада не мог его остановить. Он поднял клинок вверх, и мятежники бросились вперёд.

— Пора, — выдохнул я и поднял клинки перед собой.

Я не собирался говорить ничего воодушевляющего. Воодушевлять было не к чему. Мятежники ударили по площади. Первое мгновение удалось пережить, потому что узкие уличные подходы всё ещё работали на нас.

Мятежники не смогли обрушить всю свою численность одновременно, а бесцветные техники и ловушки Савелия проделывали серьёзную работу для того, чтобы замедлять продвижение врагов. Они не влетали в наш строй, а скорее сходились. Лучники стреляли поверх наших голов, и скашивали бойцов противника.

В нас полетели дальнобойные техники, но вспыхнуло несколько щитов, а затем передние ряды противника достигли нас. В меня прилетел удар тяжеленным топором, я принял его на клинки, и мои руки чуть не онемели от отдачи.

Я почувствовал опасность и поднял плечо, в наплечник ударилась стрела. Я пнул мятежника, а затем клинок с серой аурой разрубил ему лицо. Олаф кружился рядом в смертоносном вихре, но в ответ на нас бросились красные ратники с активированной Бурей крови.

Их ауры пылали огнём, а лица несли яростные выражения. Сила и скорость, купленные ценой точности. Они были быстрее и свежее. Только работа вдвоём с Олафом позволяла нам атаковать, крутиться, уворачиваться и избегать смертельных ударов.

Моё предплечье вспыхнуло, затем я почувствовал, как щёку обожгло. Слева от меня Громов размахивал здоровенным двуручным мечом так, что трещали щиты и кости врагов.

Красный ратник, больше похожий на берсерка, зарычал, и в него прилетело две жёлтых стрелы. Одна ударила в нагрудник, и он отшатнулся, вторая попала прямо в открытый рот. Вот только этот берсерк даже так рванул вперёд. Олаф принял его удар на себя, а я помог добить ублюдка.

Ярослава кружилась где-то красным пятном в толпе. Я видел, как она получила порез поперёк бедра, едва замедливший её, и уложила мятежника, который нанёс его, прежде чем тот успел уйти в оборону. Но мы проигрывали. Количество мятежников не убавлялось, а вот защитники редели. Двое имперских солдат упали, разменявшись атаками с ратниками. Один из лучников на крыше