Солнце - Ник Гернар
— Понял, — проговорил я.
— Ну вот и хорошо.
— Но своему напарнику я все расскажу, как есть.
— Это как хочешь. Только в общем канале ничего обсуждать не надо. Для связи с Хопкинсом и со мной тебе настроят отдельную линию. Если что, пользуйся ею. Она будет выставлена у нас в качестве приоритетной.
Мне невольно снова вспомнились голоса в рации. Озноб прошел по затылку.
— А ты… больше их слышишь? — спросил я Синклера. — Голоса?..
Тот отрицательно покачал головой.
— К сожалению, нет, — со странной грустью в голосе проговорил он. — Ладно. Давай-ка примерь защиту, и нам пора выдвигаться обратно.
Через полчаса мы вернулись к вездеходам. Егор уже был там — сидел на гусенице, чистил очки. Остальные подтягивались.
— Ну как прошло? — спросил он.
— Если вкратце, то нормально, — отозвался я. — Ткань не трёт, ботинки не жмут, шлем удобный. Только рация фонит иногда.
— Ага, у меня тоже, — кивнул он. — Думаю, это из-за «призраков». Хопкинс говорит, они создают помехи.
Хопкинс как раз подошёл ко мне, что-то записывая в планшет.
— Монгол, у тебя был скачок пульса. Говард докладывал. Всё в порядке?
— Всё хорошо, — улыбнулся я. — Просто жарко с непривычки, после нашей-то русской зимы. И кстати, у тебя после этой экскурсии не найдется пять минут? Есть пара вопросов.
Хопкинс на мгновение умолк, его глаза заблестели.
— Поговорить — это всегда пожалуйста, — проговорил он. — Ну что, все в сборе? У всех все хорошо? Готовы возвращаться на базу?
В ответ все закивали головами.
Мы погрузились на разогретые под солнцем машины и двинулись обратно.
А у меня было такое чувство, будто из пустыни на нас кто-то смотрит тысячами невидимых глаз. И в тишине, которая наступила, когда ветер стих, мне снова показалось — или не показалось? — что я слышу шёпот в динамике гарнитуры.
Очень тихий. Очень далёкий.
«…Монгол… ты меня слышишь?»
Я не обернулся.
В голове неотступно крутилась мысль, а не послать ли эту экспедицию куда подальше? Если с самого начала тебя пытаются использовать вслепую и чего-то недоговаривают, это очень неприятный и тревожный признак.
Но мне до смерти хотелось увидеть, что же на самом деле творится на месте Аэтер.
А еще — Лекса. Она точно не откажется от экспедиции лишь потому, что я ее попросил.
А значит, надо идти. Но держать ухо востро и никому не доверять. И Егора предупредить на всякий случай. И Тень.
Так мне будет спокойней.
Все-таки недаром Хопкинс — Дьявол. Пусть даже и перевернутый. О чем еще он умалчивает на берегу? И к каким сюрпризам нам стоит готовиться?
Глава 21
Великая американская пустыня
Вместо планового старта в шесть утра нас всех подняли по тревоге в три ночи. Хопкинс заявил, что в пустоши редкое затишье, и если мы энергично стартанем прямо сейчас, то сможем пройти на исправных вездеходах не треть, а добрую половину пути к Аэтеру.
Сонные и злые, мы погрузились на четыре машины и выехали в ночь.
В кабине вездехода уже через десять минут стало душно. Нас здесь было много: я, Егор, Синклер, девушка-джон и Накамура. Двигатель гудел, разгоняя тяжелую махину, автопилот моргал лампочками. Еще немного — и жар вокруг стал невыносимым. Казалось, что внутри греется абсолютно все, даже сиденья и сам кузов. Синклер запросил разрешения включить систему охлаждения, но тут же получил по шапке от Хопкинса.
— Пока всё в зеленом секторе, энергию батарей впустую не тратим! Ничего страшного, потерпите немного! — его голос в общем канале прозвучал сердито и жестко.
— Ну нафиг, — проворчал я. И, выпрямившись, вытолкнул люк и выбрался наверх. Следом за мной наружу поднялись Егор и Синклер.
Только здесь я по-настоящему почувствовал, с какой яростной скоростью мы мчим по пустыне. Вездеход качало на барханах, песок из-под гусениц хлестал в броню, как картечь. Приходилось крепко держаться, приклеив задницу к крыше, чтобы не свалиться. Но даже так наверху было гораздо лучше, чем в кабине — по крайней мере, можно было свободно дышать. Пустошь за бортом угрожающе мерцала красноватым свечением. Это были не какие-то вспышки или молнии, просто равномерное излучение, исходившее от поверхности и сгущающееся в низинах и у основания барханов. Мимо нас проносились бетонные обломки и остовы старых грузовиков, слева мерцало маленькое пятнышко «призрака».
И больше ничего угрожающего вокруг не было видно.
Даже ветер будто уснул. Пыль вокруг, которая время от времени закрывала обзор в наш прошлый тренировочный выезд, полностью осела, и воздух стал совершенно прозрачным. Всё вокруг выжидающе застыло, и только наши вездеходы своим ревом и гусеницами нарушали царящий здесь покой.
— Чето как-то хреново все это выглядит, — негромко сказал Егор, явно повторяя с тяжелым русским акцентом переведенный инфономиком текст.
— Почему это? — спросил его Синклер. — Редкая тишь стоит!
— Ну чего в ней хорошего? — пожал плечами Егор. И уже по-русски добавил: — Как вольник, я точно знаю: нет ничего хорошего в такой тишине. Я бы на месте их босса дома сидел и чипсы жрал. Вон, смотри, — сказал он мне, махнув рукой в сторону. — Еще два «призрака» появилось. Тусклые и больные, как рожа алкоголика. Ох, не к добру…
— Через час будем на точке первого привала, — прозвучал напряженный голос Хопкинса. — Выгружаемся, проверяем системы машин на износ, меняем фильтры и гоним дальше, насколько хватит. А пока держим скорость и экономим энергию!
— Борт номер два, принято, — отозвался командир «Джонов» в эфире.
— Борт номер три, принято, — сказал Синклер в общий канал.
— Борт номер четыре, слышим вас! — прозвучал звонкий молодой голос еще одного «Джона». — Только у нас лампочка фильтра уже оранжевая. Дотянем до точки?
Хопкинс помолчал полминуты и ответил:
— Дайте знать, если стрелка переползет в красный сектор. Если не дотянете до точки, сделаем привал раньше.
Я покосился на индикаторы на рукаве. Всё зелёное. Только у госконтролера, прицепленного к нашей команде в последний момент вместе с представителем какого-то объединения корпораций, учащенный пульс, отчего индикатор раздражающе мечется от зеленого к желтому.
На месте Хопкинса я бы ему предложил успокоительное принять. Чтобы остальных не нервировать. Но большой босс молчит, будто ничего не замечает, и, видимо, на это
