Фантастика 2025-56 - Сергей Сергеевич Мусаниф
В общем, у меня хватало, о чем поразмыслить в дороге, разглядывая осенние пейзажи за окном.
Потолкавшись в тамбуре, я спрыгнул на перрон, отошёл чуть в сторону, вдыхая с детства приятные мне железнодорожные запахи, потянулся… Эх, хорошо! Ни одна зараза не определит в рыжебородом типе в «оливе», берцах и с рюкзаком за плечами цельного рыцаря и владетеля собственной юридики! Так, один из многих демобилизованных в связи с окончанием полномасштабных боевых действий на Балканах. Война, кстати, действительно почти закончилась сама собой вместе с быстро издыхающей Балканской Федерацией — и это было хорошо.
— Добрый день, сударь. Старший сержант Кочевряженко, железнодорожное управление милиции города Гомеля… Ваши документики, пожалуйста!
— Однако! — сказал я и полез во внутренний карман кителя.
В земщине в ходу были самые обычные бумажные паспорта, для выезда в сервитут, опричнину или любую юридику полагалось оформлять себе либо ай-ди браслет, либо идентификационную пластиковую карточку. Паспорт у меня имелся, я протянул его стражу порядка, и тот внимательно его пролистал, а потом достал планшет и медленно стал вбивать туда данные.
— Что-то не так, това… — я вовремя дёрнул себя за язык, едва не обозвав его «товарищем». — Господин милиционер?
— А-а-ага! — он удивлённо пялился то в планшет, то на меня. — Тут какая-то ошибка? Вы дворянин? Но почему тогда… Хм! Нет, все правильно, комиссован из действующей армии по контузии, бла-бла-бла… Но…
— Дорогой вы мой человек, — сказал я. — Аристократом я стал совсем недавно, буквально — пару дней назад, и — если быть честным — для меня это скорее большой геморрой и головная боль, чем радость жизни. Скажите, у вас ко мне есть какие-то претензии или подозрения? Мне просто сильно-сильно нужно попасть в дерьмовое Дворянское собрание, оформить бумаги и бежать обратно на поезд — он у меня через три часа. Мне в Вышемир надо, я бабе Томе обещал теплицу убрать.
— Дворянское собрание? Теплицу? — сержант Кочевряженко смотрел на меня как на идиота, а потом его лицо заметно расслабилось: — Не успеете за три часа точно. Можете пойти сразу взять билет на вечерний гродненский пассажирский. В этом Дворянском такие крючкотворы сидят, у-у-у-у… Они вас замордуют!
— Да? — у меня тут же испортилось настроение. — Что — все так плохо?
— Я брата из юридики прописывал сюда, в Гомель, а это через них делать надо… У-у-у, там беда бедой. Но есть один плюс, — он вручил мне паспорт. — Буфет у них хороший. Кофе варят настоящий, африканский, и колечки заварные с творожным кремом у них — отличные. Когда этот террариум вас достанет — обязательно вспомните мои слова. Всего хорошего, господин Пепеляев-Горинович. Надеюсь, когда вам подпишут все бумаги, вы останетесь нормальным человеком.
И ушел. Вот и думай — зачем мне нужна была эта встреча?
Постояв немного, я вышел через арку на Вокзальную площадь и по Замковому проспекту зашагал к Дворянскому собранию, очень надеясь, что милиционер ошибся, и все не так страшно. Или, например, что для меня, как для аристократа, все будет несколько быстрее. Собрание-то, в конце концов, дворянское!
* * *
— На кой черт тебе Вышемир? — на чистейшем русском спросил Кшиштоф Радзивилл.
Эта встреча в буфете была для меня действительно серьёзной неожиданностью. Я устал, как скотина, бегая по кабинетам, заполняя бланки и подавая заявления. Мне казалось — в таком мире, как Твердь, при здешних-то технологических и магических возможностях, никаких проблем быть не должно! Но! Дворянское собрание не зря размещалось в земщине. В родословную книгу, которая хранилась в Александровский Слободе при дворе Государя, меня внесли чуть ли не мгновенно — и дистанционно. Тут хватило свидетельства Вишневецкого и подтверждения от Риковича. И в своей личной юридике я мог делать все, что угодно и с какой угодно скоростью. Но тут…
— Домовая книга на особняк у вас есть?
— А где план-схема от землеустроительной службы?
— Нужна справка о составе семьи с места предыдущей регистрации.
— Заполните форму номер шесть на каждого из проживающих в юридике на момент вашего вступления в права собственности… Конечно, вы могли прислать поверенного в делах… Ах, у вас нет поверенного? Что ж, тогда вам в кабинет номер восемьдесят два, на третий этаж, там вам дадут список из семи сотен четыреста девяноста двух необходимых справочек…
Пока я проходил все эти круги ада и терся в кабинетах, мне в голову пришла догадка: они просто отыгрывались на мне! Эти клерки ненавидели аристократов, им доставляло истинное удовольствие мучить тех, кто обладал правами и привилегиями, недоступными простым смертным. А поскольку всякие магнаты и князья сами такими делами не занимались, отдавая их на откуп тем самым поверенным, то гроздья гнева чиновничьего обрушивались на только-только получивших личное дворянство магов, прошедших инициацию второго порядка, и на таких, как я — мелкопоместных аристократов из свободных родов.
Стоит отметить — свободных родов, не состоящих ни в одном из великих кланов, практически и не существовало. Наверное, в великом княжестве на пальцах руки их можно было пересчитать, и чаще всего — либо такие везунчики сидели на каком-то действительно ценном ресурсе (как, например, Старобинские — на калийной соли), или — были магами уникальной специализации и невероятной силы. Ну, и я ещё теперь имелся, весь из себя уникальный. Уникальный и взмыленный: я устал, как собака, пока бегал. И когда оказалось, что некая Татьяна Никифоровна, которая должна была поставить последнюю треугольную печать, чтобы мой домен в утвержденных границах наконец стал экстерриториальным владением некоего Георгия Серафимовича Пепеляева-Гориновича и его прямых наследников, ушла на обед, то это стало последней каплей.
Я пошёл в буфет есть колечки с творожным кремом и пить африканский кофе.
А тут, в этой обители казенной земской роскоши, среди пыльных портьер, политуры и ковровых дорожек, за самым дальним от прилавка столом, уставленном целой батареей бутылок из-под алкоголя, в потертом бархатном кресле восседал Кшиштоф Радзивилл собственной персоной, без охраны и без вечного Жевуского.
— На кой черт тебе Вышемир? — вот что он спросил, буравя меня тяжёлым
