Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный
Романов, как и подобает его статусу, принял командование над объединенными силами и скорым маршем двинулся к стольному граду княжества. Прибыли они к своей цели на исходе следующего дня и разбили лагерь внутри гуляй-города в виду стен Теребовля. Вообще-то пограничники могли бы управиться и быстрее. Но их сдерживала пехота киевлян.
— Андрей, не форси. Твое дело — передать боярину требование великого князя, открыть ворота перед его людьми. Получить отказ и вернуться в лагерь, — напутствовал Михаил парня, некогда бывшего его оруженосцем.
Сегодня он уж командир батареи пищалей, которые благодаря своей мобильности где-то даже предпочтительней пушек. Причем он не просто командует батареей, но еще и новаторством занимается.
По его предложению экипаж тачанки увеличен до трех человек, и теперь у стрелка появился помощник. На счету Грекова несколько тактических приемов как самостоятельного использования этих подвижных огневых средств, так и во взаимодействии с пехотой. Он же предложил использовать пищаль в спарке с огнеметом, что несколько увеличивает огневую мощь и боевую ценность тачанки.
Парень успел жениться на сиротке, воспитывавшейся в их семье, и даже народить пару детишек, крестников Михаила. Так что, случись что с Андреем, будет горько и стыдно как перед женой, так и перед матерью с отчимом. Но посылать кого-то к стенам нужно. Нельзя вот так ни с того ни с сего начинать давить силой на свой же город.
— Все сделаю, как подобает, Михаил Федорович, не сомневайся, — заверил парень.
— Ну, с богом.
— Тоха, трогай, — распорядился десятник, обращаясь к своему неизменному другу и вознице.
— Н-но-о, зал-летные-е! — тут же сорвал тот с места тачанку.
Четверка арабов с легкостью вынесла ее за пределы лагеря и понесла прямо по дороге, взметая из-под копыт и колес густые клубы пыли. Оно бы свернуть на траву, да только это дело такое, всегда есть риск, что угодишь в какую-нибудь рытвину. А потому самая пыльная дрога предпочтительней зеленой и манящей лужайки.
Буквально через пару минут они были уже под стенами. Антон картинно осадил лошадей, присевших на задние ноги, и отправил к стенам пыльное облако, подхваченное ветром. Конечно, досталось и самим, не без того. Но вышло зрелищно.
— Я десятник дружины князя Михаила Федоровича. Имею послание воеводе Бояну, — вскинув ко рту жестяной рупор, выкрикнул Андрей.
— А что, кого постарше не сыскалось? — послышалось в ответ.
Угу. Зазорно им. Поди сотник был бы куда солидней. А еще лучше сам новоявленный князь. Которого, к слову сказать, Рюриковичи не особо-то и признают. Да, общим решением приняли в родовичи. Но в тот момент голова больше иным была занята. Они куда проще признали бы какого-нибудь байстрюка, чем вот такого брата, появившегося ниоткуда. А тут еще и десятника оправляет.
Вообще-то Михаил все это прекрасно понимал. Но, посылая Андрея, он преследовал сразу две цели. Первая — показать воеводе, что он со своим князем преступает закон и разговаривать с ними на равных никто не станет. Будет суд, и им на том суде быть подсудимыми. И вторая — пищаль на тачанке должна послужить лишним аргументом в сторону благоразумия. А то мало ли, вдруг эти ребятки позабыли об артиллерии пограничников.
— Ты боярин Боян? — поинтересовался Андрей.
— Я сотник Трифон, — отрезал воин на стене.
— Ну так позови боярина.
— Недосуг ему с тобой говорить.
— Тогда передай ему волю великого князя Владимира Мономаха. Отворить ворота перед князем Михаилом Романовым и впустить его дружину. Ему велено прекратить замятню вашего князя с князем Давыдом.
— А как не откроем?
— Тогда совесть князя будет чиста, а кровь окажется на ваших руках.
Ответ не заставил себя долго ждать. И как водится, он был отрицательным. Кто бы сомневался. Там, где начинает говорить гордыня, разум отдыхает.
— Андрей, готовь батарею. Заряжайте зажигательными стрелами, — выслушав доклад, распорядился Михаил.
— Слушаюсь, — ответил десятник и поспешил к своим людям.
— Ты что же, решил пожечь град? — удивился Брячислав.
— К чему бы мне совершать такую глупость? Просто познакомлю теребовльцев с греческим огнем. А то слыхать — слыхали, а каково оно, и не ведают. А страшилка, она тогда до печенки доходит, когда своими глазами зришь. Вот пусть и поглядят. Сгорит одна башня, беды особой не будет. А вот память о том, как заливали водой, а пламя пуще прежнего, надолго останется.
Вскоре послышались хлопки пищалей, и четыре дымных следа по крутой траектории пошли к цели. Все же недаром Михаил выдвинул Андрея. Тот и сам способным оказался, и подчиненным расслабиться не дает, заставляя тех по три бочки пота сливать на занятиях. Наводчики у него знают свое дело. Опять же, дистанция далека до предельной, а потому и разброс не столь велик.
После второго залпа обстрел прекратили. Одна стрела несла порядка трехсот грамм горючего. Дюжина уже получается больше трех с половиной литров. Да не в одной точке, а разбросано по разным местам.
Защитники стен пытались совладать со множественными возгораниями. Но поделать ничего не могли. По меньшей мере пока не прогорело горючее. Только к тому моменту башня уже полыхала вовсю, хотя защитникам никто и не мешал сражаться с пламенем. Ни одна стрела не полетела в сторону города. Общими усилиями они все же смогли локализовать возгорание, а потом и справиться с ним. Однако от башни и части стены остались одни головешки.
Стоит ли говорить, что произошедшее произвело на защитников города должный эффект. Даже если воевода с дружиной и был бы готов драться до последнего, горожане этого не допустили бы. Одно дело — биться с ворогом. И совсем другое — когда он просто забрасывает тебя жидким огнем. К тому же и не ворог перед стенами, а посланник великого князя.
— Ну что же, тут все, — констатировал Михаил, обращаясь к Брячиславу. — Оставляем боярина Горазда с половиной твоих людей и к Червеню.
— Думаешь, и там будет так же?
— Уверен. Как и в том, что, взяв вотчинные города князей и их детей в заложники, мы станем им диктовать условия. С семейным человеком всегда можно договориться.
— И с тобой?
— И со мной. И с тобой, Брячислав. Поэтому я и берегу своих близких. Просто помни о том.
— Да уж не забуду.
Глава 30
Пожарный
Лука всматривался в обоз, движущийся по дороге. Возницы сидят на облучках понурившись, что неудивительно, учитывая то, как именно работали фуражиры. О честной плате тут никто и не помышлял. Просто реквизировали все потребное, согнали мужиков в обоз и погнали. Не забыли и
