Рыцарь Резервации. Том IV - Александр Артемов
— Илья… Мы умрем тут? — послышался шепот. — Только не ври…
— Нет.
— Ты врешь, Илья. Скарабей прав. Даже если мы и дойдем до Цитадели, обратно мы не вернемся. Амерзония не даст нам выйти, она заберет нас, как она забрала Милу и Юлию…
— Аки, забудь, — сказал я, гладя девушку по голове. — Возможно, они и не погибли… Есть шансы…
— Нет. Нет, никаких шансов. Не ври, Илья. Не ври. Они мертвы, и мы…
Я сжал ее руку. Не сильно, но чтобы она перестала накручивать себе.
— Глупости. Они живы. И Саша с Шахом и Женей. Сейчас Поветрие закончится, и мы пойдем дальше — в Красную зону. Там до второй Цитадели рукой подать. Не бойся, самое тяжелое позади.
— Как?.. — все повторяла Аки. — Как не бояться, если весь мир против нас?.. Если Резервация нас… Ох, мамочки, как же я сразу не догадалась… Илья…
И она заглянула мне в глаза.
— Она ХОЧЕТ, чтобы мы дошли до конца. Она хочет, чтобы мы зашли внутрь Цитадели, и там…
Что «там» она так и не сказала. Я поцеловал Аки в щеку.
— Успокойся, мы выберемся. Дойдем до этой чертовой Цитадели, заберем кристалл и вернемся домой. В усадьбу к Мио, Ги и остальным…
Аки всхлипнула носом. Я поцеловал девушку еще раз.
— Как раз они к нашему возвращению отремонтируют усадьбу, — продолжил я. — Ги с Томой и Лизой приготовят что-нибудь. Механик придумает усовершенствованный механизм защиты от Поветрий, а потом…
— Нет, Илья, — гнула Аки свою линию. — Думаю, нет больше усадьбы. Нет ни Мио, ни Ги, ни Механика…
— Не говори ерунды. Все с ними нормально. Они ждут нас. И тебя, и меня. Они любят нас.
Я заглянул ей в глаза. Улыбнулся.
— Аки, ты же хочешь вернуться домой? Со мной?
Сглотнув, она кивнула.
— Поэтому мы вернемся. Поплачь уж, если тебе от этого легче. Пока у нас есть время раскваситься.
Девушка доверчиво вжалась мне в плечо, а затем стала совсем податливой, словно у нее с плеч слетел огромный камень. Похоже, она очень и очень долго сдерживала в себе чувства — и вот этот танк, скрипящий от натуги, эта темнота и мертвец в ней, наконец, доконали ее.
Она плакала. Очень горько, но как-то… с облегчением?
Сложно было ее винить — погибнуть мы могли даже сейчас, ибо Поветрие изо всех своих адских сил пыталось до нас добраться. Мне тоже начинало казаться, что вот-вот и нас вскроют как консервную банку.
— Илья, я…
— Что такое, Аки? — спросил я, стерев очередную слезу с ее щеки.
— Илья, я давно хотела сказать. Уже давно я…
Закончить ей не дали — танк вздрогнул, а затем взорвался ревом мотора. Все задребезжало, и от неожиданности мы едва не полетели на пол. Фонарик же ударился об пол и погас.
Весь мир пропал. Остался один оглушительный рев.
— Что за?..
Рев нарастал, а затем танк мотнуло вперед, да так резко, что мы все же растянулись на полу. Подняться обратно мне удалось не сразу — танк замотало, а потом дернуло куда-то прочь. Подскочив фонарик зажегся, а затем по всей кабине заплясали тени.
Я попытался надавить на тормоза или как-то понять, как управлять этой озверевшей махиной, но рычаги были словно каменными. Один и вовсе сломался, стоило надавить на него посильнее.
— Зараза… Аки, держись!
Болтанка продолжалась еще добрых полчаса, а снаружи все это время бушевало Поветрие. У меня был секундный порыв кинуться к люку, но это, очевидно, обещало только одно — смерть. Для Аки уж точно.
Девушка, кажется, кричала, но за всей этой какофонией звуков, не уверен, что и я хранил молчание. Ни выбраться, ни остановить танк мы не могли, и поэтому оставалось одно — ждать.
— Мы погибнем! Мы погибнем!
— Нет, Аки, иди сюда… Держись за меня!
Танк остановился не сразу — какое-то время он еще рычал, кашлял и подвывал, но с каждым разом все тише. Он как будто двигался на последнем издыхании.
Нам кое-как удалось забраться в кресла и пристегнуться, но даже так не удержаться, разбив себе голову оказалось непросто. Аки сжимала мою руку, кусала губы и пыталась поймать мой взгляд. Ее губы двигались, но разобрать то, что она говорила, было невозможно.
Тогда на помощь пришла Метта:
— Илья, она говорит, что любит тебя. Она говорит — я люблю тебя.
Я кивнул и улыбнулся обеим. Очень хотелось поцеловать ее дрожащие губы, шепнуть на ухо то же самое, но так мы рисковали точно расквасить себе носы.
Наконец, дернувшись еще несколько особо мощных раза, танк «умер». Поветрие же и не думало униматься. Ее бесплодные попытки до нас добраться завершились спустя целый час. Все это время мы с Аки сидели на полу, обнявшись, и не проронили ни звука.
* * *
Когда болтанка закончилась, Мила почувствовала, что жива. Потом ее вырубило, но вскоре сознание снова навалилось на нее, прижав к земле. Она с трудом открыла глаза и еще долго ощупывала себя. Она была вся мокрой, дрожащей, а еще помятой словно старая игрушкой. Но кажется все кости были целы.
Вокруг темнота. Сплошная темнота… Где она? Где?..
— Очнулась? — и неподалеку вспыхнул огонек. — Поднимайся, только медленно.
Огонек разгорелся и осветил лицо. Тоже мокрое, все в ссадинах и осунувшиеся, но живое. Свиридова закурила.
— Юлия? — и Мила огляделась. Кажется, они были в какой-то пещере. — Что?.. Что случилось?
— Мы выжили, девочка, — сказала Свиридова, опускаясь рядом. — И это главное. Будешь?
Она протянула ей портсигар. Внутри была одна единственная сигарилла.
— Покури вместе со мной, милая. У нас с тобой, как никак, второе рождение.
* * *
Упала тишина, и мы принялись выбираться, словно слепые котята. Но стоило мне потянуться к люку, как по броне кто-то прошелся, а затем с той стороны раздался стук.
И довольно деликатный.
Я было подумал, что это кто-то из наших, но потом вспомнил нашу «веселую» поездочку и потянулся к мечу. Учитывая с какой скоростью несся танк и как долго мы тряслись в этой душегубке, отъехали мы на порядочную дистанцию, а значит…
Поймав испуганный взгляд Аки, я шепнул ей:
— Чуешь опасность?..
Она покачала головой.
— Ни одного варианта.
Я вздохнул. Ну хоть так…
Открыв крышку, я выглянул наружу. Вечерело, небо было чистое как стеклышко, и лишь крохотные облачка тянулись по звездному небу. Мы стояли на поляне, заросшей колючками и лишаем, вокруг не было ни одного деревца. Человеческой техники тоже не было видно, как и наших, а вот юдов с чудами, да.
