Фантастика 2025-54 - Андрей Еслер
– Дорогая леди Мара, – произнес он, как только карета тронулась, – я не уполномочен давать вам никаких пояснений. Вы все узнаете от самого графа Стоцци. Он ждет вас.
Не уполномочен так не уполномочен. Еще слово новое. Я не стала расспрашивать мага. Вскоре карета остановилась напротив огромного дома. Даже мне, совершенно не разбиравшейся в людских жилищах, была понятна красота этого строения. Высокое здание из белого мрамора словно светилось под лучами осеннего Атика, испуская холодное сияние, напомнившее мне о заснеженной степи. Вход украшали шесть толстых колонн. Широкая дорога к дому проходила через сад, в котором пестрели и благоухали пышные осенние цветы, а под ногами шуршали падавшие с деревьев желтые листья.
На крыльце нас встретил пожилой слуга и провел в дом. Внутри жилище графа выглядело так же роскошно, как и снаружи. Но я не особенно присматривалась, все мои мысли были заняты предстоящим разговором. Мы поднялись на второй этаж и остановились перед одной из дверей.
– Я доложу… – начал было слуга.
– Не нужно, – перебил его Атиус.
Подобострастно поклонившись, старик исчез. Похоже, Атиуса здесь побаивались. Маг распахнул дверь и жестом пригласил меня войти. Я оказалась в просторной комнате, посреди которой стоял большой стол. За ним восседал черноволосый смуглый мужчина в богатой одежде и что-то писал на листе пергамента.
– А, вы уже здесь, – приветливо произнес он.
– Милорд, позвольте представить… – начал было Атиус.
– Не нужно этих церемоний, – прервал хозяин. – Здравствуйте, Мара. Я граф Беньямино Стоцци. Устраивайтесь. – Он указал на мягкое кресло, стоявшее напротив стола.
После того как я уселась, граф некоторое время молча разглядывал мое лицо, потом произнес:
– Атиус не обманул. Вы замечательно красивы, хотя и весьма своеобразной красотой, конечно. Еще он высоко оценил ваше воинское мастерство. Как вы уже знаете, я выкупил вас из тюрьмы. Признаться, был удивлен вашим… опрометчивым поступком. Так ли уж необходимо было убивать того несчастного?
– Я не убивала.
Граф вежливо улыбнулся, продолжая сверлить меня взглядом черных, без блеска, глаз:
– Впрочем, мне это безразлично. Даже наоборот, то, что вы в одиночку сумели справиться с орочьим воином, характеризует вас как настоящего бойца.
Я предпочла промолчать. Что толку возражать? Все равно никто из людей мне не верил.
– Я могу впредь надеяться на большее благоразумие с вашей стороны? – спросил граф.
Говорил он путано и не совсем понятно. Но суть я уловила.
– Я не буду убивать, милорд.
Мой собеседник в шутливом протесте вскинул руки:
– Не будьте столь категоричны! Если мне будет грозить опасность, вам придется это сделать, Мара!
– Я честно отработаю вам долг, милорд.
– Никакого долга на вас нет, – ответил граф.
– Но выкуп…
– Мне не нужны рабы. Мне нужны верные воины. Поэтому давайте будем считать выкуп моим подарком прекрасной даме. Вы будете получать жалованье в соответствии с контрактом. Взамен я жду от вас лишь преданности.
Чудные вещи творятся в Вирле! Я не знала, что сказать. Подарок прекрасной даме? Это насколько же надо быть прекрасной, чтобы незнакомый человек выкинул на ветер четыре сотни леонов?! Чего ради, спрашивается? Граф истолковал мое молчание по-своему:
– Не нужно благодарить, Мара. Ступайте, Атиус покажет вам вашу комнату. Сегодня можете быть свободны. Осваивайтесь. С завтрашнего дня поступаете на службу, в распоряжение Атиуса.
Моя комната, наверное, была самой скромной во всем дворце, хотя и она показалась мне слишком уж роскошной. Но все ее великолепие померкло перед тем, что я увидела, подойдя к кровати. Кнут. Охотничий нож. Лук, колчан со стрелами. И мой драгоценный Пламенеющий. Все оружие, в целости и сохранности, было разложено поверх покрывала. Не веря своим глазам, я осторожно прикоснулась к фламбергу.
– Что за воин без оружия? – с улыбкой произнес Атиус. – Граф Стоцци приказал выкупить и его тоже. Вы рады, леди Мара? А сейчас давайте спустимся вниз. Это не займет много времени.
Выходя из дома, я уже догадывалась, что сейчас увижу. И не ошиблась. В большой графской конюшне меня ждал Зверь. Жеребец встретил меня тихим, ласковым ржанием. Клянусь, я видела в его карих глазах настоящее счастье.
Жизнь понемногу налаживалась…
Глава 6
Лэй
…Темнота сделалась более осмысленной, не такой бездонной и всепоглощающей. Появились красные круги-вспышки, и вместе с ними пришла боль… Голова просто трещала по швам. Я схватился за нее и сжал виски. Ладони почувствовали ткань. Бинт. Кто-то очень добрый позаботился обо мне, перевязав рану. Я медленно открыл глаза. Круги никуда не делись, но их стало заметно меньше. Взгляд уперся в низкий серый потолок. С трудом переведя тело в сидячее положение, я решил более внимательно осмотреть место, в котором оказался по воле шутницы Лак’хи. К горлу подкатила легкая тошнота – сотрясение… Справившись с позывом рвоты, я наконец смог осмотреться. Увиденное не порадовало: темная квадратная камера – стены из серых шершавых камней, узкий жесткий топчан, вонючая дыра в углу, дверь из цельного листа железа и маленькое окошко у потолка, сквозь которое в помещение проникали слабые лучи Атика. Наверное, сейчас утро. А может быть, вечер… Я попробовал встать, опираясь рукой о стену. Попытка не увенчалась особым успехом, закружилась голова, и мне пришлось сесть обратно на койку. Подождав, когда пройдет головокружение, я улегся и, уставившись в потолок, принялся размышлять о случившемся накануне.
Что вообще вчера произошло? Кто, а главное, зачем убил профессора? Может, это из-за его открытия насчет саторисов? Бред какой-то! Не верилось, что убийство могло быть связано со мной этим дурацким открытием! И почему Протерий напал на меня? Даже не дал объясниться. Ладно, можно еще понять действия ошалевшего от ужаса студента. Но дядька-то чего полез не разбираясь? И самое непонятное: как старик мог появиться прямо из стены?! Я никогда не слышал о таком. Например, слияние эльфов с деревьями – природная способность, но чтобы человек сливался с камнем – это невозможно. Куча вопросов и ни одного ответа. Утешало только то, что против меня не было никаких улик. Так что мне ничто не грозило. Могли, конечно, продержать в камере, пока велось следствие, но это маловероятно. Ректор быстро во всем разберется.
Мысли текли все медленнее, веки тяжелели, и, в конце концов, я провалился в пучину болезненного сна.
Разбудил меня
