Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный
— Ну и на чем тебе ту расписку писать? — наконец произнес Еремей.
— Лука, — повысив голос, позвал Михаил.
— Здесь я, — отозвался десятник.
— Что там гости?
— Спят как младенцы.
— Это хорошо. Принеси ящик с принадлежностями.
— Слушаюсь.
Внутри принесенного походного гарнитура находились все имеющиеся на сегодняшний день писчие принадлежности. Восковые таблички, пергамент, бумага, береста, чернила, перья, песочница и стилус. На выбор. Правда, воск под это дело не годился категорически. Его можно использовать только как черновик и не более. Здесь же вопрос серьезный.
Еремей хмыкнул и указал на пергамент, несмотря на редкость бумаги, самый дорогой материал для письма. Он, конечно, известен куда раньше. Зато его можно использовать неоднократно, выбеливая написанное. А потому и цена на него выше. Ну а местные ревностно следят за тем, чтобы и выглядеть соответственно, и чтобы корреспонденция была написана на достойном носителе. Кто сказал, что понты родились на Кавказе.
— Анисью с собой забери, — закончив писать, произнес Еремей.
— И в мыслях не держал оставлять тут, — пожав плечами, произнес Михаил.
— Вот и ладно. Мне она тут тоже без надобности. Если только прирезать. Ну, чего глядишь? После смерти Евгении пропала, а тут вдруг появилась. Думаешь, минует пыточную?
— Я так и подумал, — кивая, произнес Романов.
Забрать ее и дать защиту он собирался в любом случае. Причем не просто так, а обеспечит безбедную жизнь. Конечно, размахивать, как транспарантом, не станет. Это лишнее. Но кому надо, будет знать, что он своих не бросает.
— Мой хан. — Воин, вошедший в юрту, замер на пороге, склонив голову и прижав руку к груди.
— Проходи, Метигай. Что-то случилось? Отчего ты прискакал в стойбище с дальнего пастбища? — поинтересовался Кучуккан.
— У Лошадиного ручья стоит отряд половцев во главе с великим ханом Шаруканом.
— Что?
От расслабленной позы возлегающего на подушках хана не осталось и следа. Он подался вперед, словно насторожившийся зверь. Русич, конечно, обещал ему помощь. Но до него сейчас далеко, а один из опаснейших половецких ханов стоит под его стойбищем. Интересно, а откуда он прознал, что Кучуккан теперь не является его данником. Он ему эту весть не отправлял. Михаил также обещал не распространяться.
Вот заявятся по осени за данью, тогда и узнают. Это время не очень-то подходит для войны в степи. Повадки русича, обосновавшегося на реке, известны всем. Он с готовностью пускает огненные палы по пастбищам, выжигая траву и оставляя обширные стада без корма.
Именно из-за этого кочевники все серьезнее смотрят на вопрос заготовки кормов на зиму. С каждым годом появляются новые постоянные поселения, где обосновываются невольники и скирдуется сено.
А там придет зима, время, когда кочевники стараются не ходить в набеги. Зато русичей снега не останавливают, и Михаил обещал удивить половцев настолько, чтобы они позабыли о своих данниках. А слов на ветер он не бросал. Одна беда — Шарукан узнал о сговоре слишком рано.
— Сколько их? — поинтересовался хан.
— Сотня воинов.
— Только сотня? — удивился Кучуккан.
— Да, мой хан. Шарукан сказал, что пришел не с войной, а желает с тобой говорить. И чтобы о его приезде никто не знал.
— Хорошо. Найди Темира и скажи, что я приказал собирать личную сотню.
— Слушаюсь, мой хан.
Сборы были недолгими. Не тот случай, чтобы затягивать с выездом. Не стоит заставлять ждать такого человека, как Шарукан, именем которого матери пугают детей, причем не только среди русичей, но и в юртах кочевников.
До дальнего пастбища они добрались еще до полудня. Все оказалось именно так, как сообщил Метигай. Половецкий хан прибыл в сопровождении всего лишь сотни воинов, расположившихся на отдых и готовивших обед. Как сообщил старший отряда пастухов, за овец, пошедших на еду, они заплатили честную цену. Причем наотрез отказались от угощения. Дурной знак.
— Здравствуй, Кучуккан. Присаживайся. Овцы в твоих отарах выросли нежные и невероятно вкусные. Я просто таю от удовольствия, — приветствовал его Шарукан.
Слова вроде бы и добрые, и на губах доброжелательная улыбка. Но вот взгляд не предвещает ничего хорошего. Впрочем, выбор у печенега невелик. Конечно, силы у них сейчас равные, и шансы избавиться от этого степного волка высоки. Но кто сказал, что на этом его неприятности закончатся, а взбешенные половцы очень скоро не подступятся к его стойбищу.
— Слухами степь полнится, что по осени мои воины, придя к тебе за данью, уйдут с пустыми руками, — вкрадчиво заговорил Шарукан. — Что ты спутался с русичем Михаилом, отринув мое покровительство.
— Ты далеко, великий хан, а этот волк рядом. К тому же этим летом он проявил свой норов, разбил уже две орды и отобрал у них детей. У меня нет достаточных сил, чтобы выстоять против него.
— У тебя пять тысяч воинов, — покачав головой, осуждающе произнес Шарукан.
— В степи против русичей вышли двенадцать тысяч, — буркнул в ответ хан.
— Понимаю твои опасения. А теперь слушай меня внимательно, Кучуккан. Скоро я узнаю о том, что случилось, и отправлюсь с войском наказать тебя за непокорность. Михаил узнает об этом и выдвинется к тебе на помощь. Он сделает это, не сомневайся. В разгар сражения ты ударишь ему в спину.
— А если он опять обратится за помощью к великому князю? — не стал возражать против этого плана печенег.
— Сомнительно. В этом году они показали себя плохими воинами. Если бы не Михаил с его дружиной и этими проклятыми пушками, то их ожидал бы полный разгром. Поэтому он наверняка захочет показать им, что и сам может справиться с половецкими ордами. Но ему нужен союзник, потому он и обратил свой взор в твою сторону. Но даже если это и не так, а киевский князь опять пришлет помощь, это ничего не изменит. Русичи не умеют сражаться вместе. Они как бараны, — пренебрежительно бросил Шарукан.
— Я все сделаю, — с готовностью заверил хан.
— Хорошо. Отличные у тебя все же барашки. Я, пожалуй, куплю еще десяток в дорогу.
— Прими их от меня в дар, великий хан.
— В дар? — удивленно вздернул брови Шарукан. Потом улыбнулся, приложил руку к груди и обозначил легкий поклон. — Спасибо, Кучуккан, ты щедрый и гостеприимный хозяин. Я от всего сердца благодарю тебя за твой подарок.
Все же принял. Хороший знак. Оно, конечно, быть союзником куда приятнее. Но быть живым данником значительно лучше.
Глава 11
Цена верности
— Здрав будь, Леонид, — проходя в мастерскую грека, поздоровался Михаил.
Нашел взглядом уголок с образами и, перекрестившись на
