Фантастика 2025-44 - Александр Сороковик
— Да кто же тебе сказал, что я собираюсь подключать боксеров? — невозмутимо заметил я.
— А кого же? — недоуменно переспросил Рома. — Или ты действительно какого-нибудь Хоттабыча в загашнике держишь?
— Милицию, — ответил я. — У нас есть прекрасный шанс арестовать этих придурков. И обезопасить не только себя, но и других нормальных людей, которым они жить не дают.
— Ага, милицию, — разочарованно протянул Рома. — Так они и ринулись их арестовывать.
— Не скажи, — возразил я. — У них же тут целый букет! Смотри: спекуляция, наверняка нелегально произведенный товар, мошенничество (тебя же обманули с деньгами?), вымогательство… Да с таким набором их на полжизни можно засадить!
Рома был настроен все так же скептически. А я, со своей стороны, понимал, что в конце семидесятых в стране еще не было той организованной преступности, о которой будут слагаться легенды в девяностых. Словосочетания «бандитский передел» добропорядочные граждане еще и слыхом не слыхивали — разве что какие-нибудь опытные следователи, да и то не из советской практики, да и то далеко не факт. Так что таких вот умников на красных «копейках» в Советском Союзе усмиряли достаточно быстро. Основная проблема состояла как раз в том, чтобы их вычислить и поймать. Но с этим мы родной милиции поможем. А уж после того. как их арестуют, вся эта криминальная история тут же и закончится.
«А то возомнили из себя черт знает что», — размышлял я. «Обычная дворовая шпана, а выделываются, как итальянская мафия».
Глава 11
Обычно говорят, что второй день любых соревнований бывает самым тяжелым. Все потому, что это как бы середина пути. Вчера половина дня была занята праздничными мероприятиями, да и сами бои больше походили на раскачку — сложно все-таки после концерта целиком и полностью перестроиться на работу. Завтра же будет заключительный день, и большинство будет с нетерпением поглядывать на часы. Как правило, основной расклад к финальному дню уже всем ясен. Конечно, бывают и сюрпризы, когда аутсайдеры внезапно вырываются вперед, или наоборот — лидеры турниров вдруг расслабляются. Но в большинстве случаев второй день турнира — это максимальная концентрация для бойцов и предельное напряжение для тренеров и зрителей.
Помня об этом, я поставил себе главную задачу. Мне предстояло грамотно распределить свои силы так, чтобы их хватило на весь период турнира. Сделать это было не так уж и просто, учитывая, что о большинстве участников я знал только их имя и фамилию, да и те впервые увидел в расписании боев, вывешенном на стене спорткомплекса. Но в этом и заключается еще одна грань профессионализма спортсмена: уметь обернуть в свою пользу любую сложившуюся ситуацию. Или, другими словами, обладать молниеносной реакцией и способностью к адаптации, какие бы неожиданности ни преподносила жизнь.
А неожиданности второго дня начались с самого утра, когда, проснувшись, мы с ребятами не обнаружили новеньких и уже знаменитых Левиных боксерок.
— Э-э… — озадаченно протянул Лева. — Пацаны, а кто-нибудь видел мои кеды?
— Откуда? — изумился Сеня. — Мы же все спали. Так же, как и ты.
— Может, я их куда-то с вечера зашвырнул? — недоуменно предположил Лева, поднимаясь с кровати.
— Ага, — подхватил я, — или они сами куда-нибудь погулять ушли, без тебя. Нет, чую я, здесь история поинтереснее.
— Да уж, интереснее некуда, — проворчал Лева. — А главное, как вовремя!
— А с чего ты взял, что тут вообще какая-то история? — сонно пробормотал Сеня, потягиваясь сидя в кровати. — Может, Левка действительно их куда-то переставил и забыл. Лева!
— Чего тебе? — недовольно отозвался Лева.
— А ты у нас случайно не этот, как его… — Сеня поморщился, спросонья вспоминая нужное слово. — Не лунатик, нет? Я слышал, есть такие люди — они встают прямо во сне, среди ночи. И могут уйти гулять куда-нибудь или, там, пойти поесть на кухню, а потом вернуться и с утра ничего не помнить, что делали.
— Ну насчет поесть по ночам — это скорее к тебе, — ухмыльнулся Лева.
— Да ну нет, я же серьезно! — Сеня настолько увлекся своей теорией, что даже не обиделся. — Их, говорят, еще будить в этот момент нельзя, а то плохо им будет. Ну и, в общем, какие-то предметы они тоже могут перекладывать в другие места. Вот я и думаю — может, ты во сне встал, переставил свои боксерки, а теперь ничего не помнишь? Может, ты у нас и вправду лунатик?
— Марсианин, — огрызнулся Лева.
— Да перестань ты, — с трудом удерживаясь, чтобы не засмеяться, одернул я Сеню. — Никакой лунатизм здесь ни при чем. Ну, во всяком случае, мне так кажется. Да и что это за лунатизм, который проявляется единственный раз в жизни, и тот — перед выступлением на чемпионате?
— И откуда ты у нас только такой умный, — съехидничал Сеня, вставая с кровати и отправляясь чистить зубы.
Я не строил из себя всезнающего дядьку, но мне в голову сразу пришла догадка, что это происшествие с кедами — неспроста. Лева, при всех его подростковых эмоциональных заскоках, сильной небрежностью не отличался, и уж закинуть куда-нибудь на ночь глядя свою рабочую обувь, да еще так, чтобы ее невозможно было найти — это точно было не про него. Версии вроде «уборщица подмела, когда мы спали, и отставила кеды, чтобы не мешали», тоже отметались сразу — наша-то обувь стояла на месте нетронутой.
Тренерский опыт из прошлой жизни подсказал мне единственную реалистичную версию: ночью в нашей комнате побывали конкуренты по рингу. Думаю, они тоже не могли не приметить новеньких боксерок у Левы, и, как спортсмены, прекрасно понимали роль качественной и удобной обуви в успешном выступлении боксера. Исходя из этого, можно было предположить два основных варианта дальнейшей судьбы этих боксерок: либо они украдены, либо безнадежно испорчены. В этом смысле мы, спортсмены, коллеги балетных артистов по несчастью: у тех тоже вечная проблема с порчей балеток перед выступлением.
Нами немедленно были начаты поиски Левиных кед по всей комнате — с отодвиганием кроватей и прочей мебели и даже с перерыванием личных
