Рейд. Оазисы - Борис Вячеславович Конофальский
— Не волнуйся, не волнуйся, не волнуйся… — как из какого-то чужого сна, доносится до него скрежетание модуля-организатора. — Не волнуйся и прекрати агрессивные действия. Твоя рука будет полностью восстановлена. Мы были вынуждены это сделать, ты разрушил нам ценный модуль.
До Горохова с трудом доходят его слова: Рука? Восстановлена? Его шатает, но он удерживается на ногах. Он опускает глаза… и не видит у себя правой руки.
Локоть, ещё немного рукава, а потом… обгорелый и почти ровный край материи.
Правой руки у него нет. Это очень странное ощущение, он всё еще чувствует, что она при нём, но он её как будто отлежал.
— Не предпринимай деструктивных действий, — скрежещет Четвёртый модуль-организатор. — Каждое твоё агрессивное действие будет соответствовать увеличению контура лояльности. Контур будет расширен. Это будет ограничивать твой личный выбор и твой функционал.
«Руки нет!».
Он почти не слышит эту тварь. Руки нет, как нет и крови, и даже боли, и тут уполномоченный опускает глаза вниз. Вот она, его рука, его перчатка, сжимает его обрез.
Едва-едва понимая, это от адской жары, которая тут царит, он смотрит на группку этих существ, и вдруг понимает, что скоро они уволокут его куда-то, бросят в один из сотни тех баков, что тут повсюду, и будут его разрушать, корёжить его гены, или что там они меняют. И постепенно Андрей Николаевич приходит в себя. И вдруг понимает, что ничего этого он… НЕ-ДО-ПУС-ТИТ…
Он, самый успешный сотрудник Трибунала, самый опасный человек пустыни, не собирается ни о чём договариваться с этими… старательными слугами.
«Я вам не старательный слуга, я всю жизнь служил людям, а не вставшим на задние лапы варанам-выродкам».
— Мне нужна вода, — наконец хрипит он, поднимает руку и указывает на баклажку, что так и стоит у входа в зал. — Вон там она.
— Нет, — скрежещет модуль-организатор. — Процесс оптимизации начинается с дегидратации организма, выпитая тобой вода только удлинит процесс.
Горохов прикинул: пять патронов в револьвере и целый магазин отличных пуль с зелёной головкой в пистолете, что лежит у него в левом рукаве. А рука… В принципе ему было всё равно, с какой руки стрелять.
— Так что, не дадите даже пары глотков? — хрипит он, опуская руку в левый карман пыльника. Так как раз лежит коробочка с наполненными реликтом пробирками. А ещё…
Отличная, наполненная кучей стальных шариков килограммовая граната-«единица». Она, если сработает, посечёт осколками и шрапнелью всех этих уродов, что стоят тут перед ним, вместе с их блестящими палками. Но и его самого заденет. Поэтому Горохов делает шаг к бетонному бортику резервуара. А сам большим пальцем руки находит кольцо на чеке.
«Да, надо встать поближе к нему».
— Нет, вода тебе сейчас не нужна, — твёрдо отвечает ему организатор.
— Ну, — невесело замечает Андрей Николаевич, а его большой палец в кармане находит кольцо гранаты, — и как с вами можно о чём-то договариваться? Вы даже воды не хотите дать, когда человеку плохо.
«Интересно, а сколько этих уродов тут вообще?».
Горохов прикидывает количество патронов, что взял с собой. А сам большим пальцем медленно тянет чеку, и та выходит из взрывателя почти неслышно.
⠀⠀
КОНЕЦ
⠀⠀
01.07. 2024. пос. Кучугуры.
1
Знаменитая цитата из позднесоветского художественного фильма "Кин-дза-дза" (Здесь и далее: примечания компилятора)
2
Лента была двухцветной. Ярко-жёлтая полоса была сшита с насыщенно-голубой.
— Надеваю на рукав…
— И людоеды опознают в тебе своего?
— Да.
Автор шикарно приложил небратьев и россиян-коллаборационистов из "пятой колонны". Моё почтение.
3
В процессе написания этой книги автор явно вдохновлялся игрой fallout и мобами из неё, в частности гулями и супермутантами.
