Фантастика 2025-44 - Александр Сороковик
— Ну вот! — удовлетворенно кивнул я. — И чего ты беспокоишься тогда? Все в порядке, значит.
— Да я опасаюсь, что это только поначалу, — вздохнул Лева. — А потом чего-нибудь как хряснет-хрустнет…
— Не боись, — стараясь быть максимально спокойным, ответил ему я. — Все будет нормально!
— Надеюсь, — отозвался Лева. — Но, если честно, чего-то боязно мне все еще за свою ногу.
— Так ведь чем больше ты боишься, тем неувереннее себя чувствуешь, а чем неувереннее себя чувствуешь, тем выше твои риски, — вдруг выдал я «завернутую» фразу. Лева с недоумением посмотрел на меня. — В общем, чем больше ты переживаешь, тем хуже работаешь, — поспешил упростить я.
— А-а, — задумчиво протянул Лева. — В этом, наверное, ты прав…
Я ободряюще хлопнул товарища по плечу, и он отправился на ринг. Честно говоря, я давно не видел его таким задумчивым. Но я хорошо знал, что у некоторых людей так проявляется беспокойство за исход дела. Кто-то начинает кричать и бросаться на людей в истерике, кто-то, наоборот, замыкается и сидит в каком-нибудь углу, не реагируя ни на что вокруг, кто-то беспорядочно мечется по коридору или комнате, а кто-то, как Лева, начинает попросту «тормозить». А рецепт, на самом деле, для всех один — уметь справляться со своими эмоциями и не позволять им управлять своим телом. В противном случае даже мастерски натренированный боец может «дать сбой» во время самого ответственного выступления. И главное, он сам потом не сможет разобраться, как и почему такое могло произойти.
Впрочем, мои переживания оказались напрасными. Боксерки ли сработали, или же просто Лева сумел собраться и мобилизовать все свои возможности и умения, но только выглядел он очень уверенно и даже, я бы сказал, немного расслабленно. Если не знать про его истории с ногой, ни за что не догадаешься, что всего пару дней назад этот человек вовсю хромал и стонал, пытаясь более-менее ровно дойти от входа в корпус до своего номера.
Но даже если бы его ноги были полностью здоровы, обувь все равно сыграла свою положительную роль. Лева отлично умел работать в силовой манере, и удобные боксерки давали ему возможность спокойно пробивать свой коронный силовой удар. Вся особенность этой ситуации заключалась в том, что Леве было необходимо немножечко провернуть ногу, чтобы суметь вложить в свой удар всю силу поворота корпуса. И так неожиданно подаренные боксерки пришлись здесь как нельзя кстати: надёжно фиксируя Левин голеностоп, обувь позволяла ему управлять своей ногой беспрепятственно и свободно.
Правда, и здесь тоже было одно «но». Все это было хорошо видно и понятно мне, да и другим ребятам со стороны. А вот что касается самого Левы, то он все еще заметно осторожничал — вплоть до того, что, если мне не изменял мой наметанный тренерский взгляд, он старался на больную ногу лишний раз даже не наступать. Не говоря уже о своем коронном силовом, который он все время боялся применить. В первом раунде это, конечно, можно было списать на его «разминочный» характер — соперники присматриваются друг к другу, а Лева ещё и прислушивается к ощущениям своего тела. Но когда ровно та же ситуация повторилась и во втором раунде, и более того — Лёва из-за этого начал ощутимо проигрывать по очкам, я понял, что нужно срочно что-то предпринимать, иначе наш товарищ так и протопчется на одном месте все свое выступление. А третий раунд был всё-таки решающим.
— Да что же он так! — с досадой произнес Сеня, наблюдавший за ходом боя рядом со мной. — Он что, не понимает, что такими темпами он весь свой бой в помойную яму спустит!
— Да опасается он, — ответил я. — Думает, что в любом момент травмированная нога заклинит.
— Да просто обидно, понимаешь, — покачал головой Сеня. — Мы же с тобой оба знаем, как Левка может биться, когда захочет! А вот это что он сейчас такое нам тут демонстрирует?
— Ну что же, придется нашего товарища немного замотивировать, — отозвался я.
Выждав момент, когда в перерыве между вторым и третьим раундами Лева подойдёт к углу, чтобы перевести дух, я тоже подошёл к ней со стороны зрителей и, стараясь говорить негромко, но так, чтобы Лёва при этом меня услышал, произнес:
— Левчик, чего ты стесняешься-то? Пробей свой коронный силовой! Ты же его с одного удара можешь уложить!
— Да боюсь я, Миха, — прямо ответил мне Лёва, пытаясь привести в порядок свое дыхание. — Вдруг я сейчас проверну, а у меня опять нога хрустнет. И что тогда? Полный привет же будет, я вместо чемпионата в больничку поеду!
— Не поедешь! — уверенно заявил я. — Если бы твоя травма была такой серьезной, хрен бы ты эти два раунда так спокойно простоял! Да ты бы в первые же десять секунд ужа свалился и тебя бы медики на носилках отсюда унесли!
— Ну все равно, — неуверенно отозвался Лева. — Я понимаю, что это выглядит как детский сад, но пойми…
— Не пойму! — перебил его я, почувствовав, что окончательно рассердился от такой нерешительности. — Лёва, если у тебя так хреново с ногой, то отказался бы от участия сразу! А если уж ты вышел на ринг, так уж будь любезен, работай в полный рост! Ну елки-палки, хотя бы попробуй, что ли, в конце-то концов! Просто попробуй само движение ногой! Не получится — ну значит, и хрен бы с ним. А вдруг получится? Тогда ты своего противника уронишь сразу и насовсем! Это чемпионат, Лева! Чемпионат РСФСР, а не тренировка и не разминка в детском саду! Давай! Действуй, я тебе говорю!
Начинался третий раунд. Лева, с сомнением выслушав меня и покачав головой, все так же с опаской вернулся в центр ринга.
— Вот не пойму я, чего он там все миндальничает-то, — не выдержал Сеня. — Он же своим силовым практически любого угомонить может! Давно бы уже врезал ему как следует и, глядишь, даже третьего раунда, может, не понадобилось бы, потому что с лежачими не дерутся!
— Я ему ровно то же самое пытался втолковать на протяжении практически всего перерыва, —
