Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев
– Зачем ты дёрнулся за нами? – ворчит рядом Кирилл, накрывая ожоги на руках Саши сухим льняным платком – кровавое пятно поверх вздувшихся волдырей.
– Вас долго не было. Ну вот, теперь я не закончу портрет Сюзанны к Рождеству, – слабо улыбается он.
Николая такое геройство удивляет. У каждого отдела свои задачи, и не зря он предложил создать патрули с двумя стражами и одним печатником.
– В твоём досье указано, что хаос теней извращает твою магию. Крайне неразумно было соваться за нами, – не выдерживает Николай, разглядывая не только свежие ожоги, но и старые, не зажившие. Те тянутся по правой руке вверх, теряются под рукавом кофты. И выныривают из-под воротника, заходят на лицо.
Николай вздыхает: не хватало ещё отвечать за молодого рискового печатника, как бы Кирилл ни нахваливал его печенье.
– Ты читал моё досье? – Саша спрашивает то ли удивлённо, то ли с любопытством. – А вроде не похож на большого начальника.
– Я привык узнавать информацию о тех, с кем мне придётся работать.
– Не обращай внимания на его занудство, – хмыкает Кирилл. – Главное – не забывай составлять отчёты. А вот в мир теней лучше не соваться.
– Знаю, – легко соглашается Саша. – Для вас там время тянется медленнее. Так вот – для меня здесь тоже. Ведь стражи просто могут не вернуться. Сколько часов отмерено на надежду?
Печатники не просто так в отряде, в их заклинаниях – обратные врата, на которые у стражей иногда нет сил. Возможно, сестра погибла не столько из-за теней, а потому что не смогла выбраться или найти выход. Она была подростком, который вряд ли знал, как выжить в лесу.
– Нам нужен маяк, чтобы знать, куда возвращаться, – твёрдо говорит Николай. – Не все те герои, кто кидается в бой. Ждать возвращения порой тяжелее.
* * *
Саша узнал, что его магия несовместима с миром теней, когда началась практика в Школе стражей – тогда-то и получил ожоги, следы которых до сих пор вились по левой стороне тела и слегка сковывали движение.
Никто даже подумать не мог, что заклинания стражей в тенях обернутся пламенем, которое даже опытные наставники не сразу погасят. Саша всегда легко справлялся с обеими стихиями, ему нравились искорки между пальцев и запах земли, как и крохотные ростки, что проклёвывались прямо из ладони. Его с детства завораживала сила, подвластная магам, он задавал тысячи вопросов «почему» и «как» и однажды услышал про мир теней. Отец рассказывал о повреждениях, которые получил страж, и как тяжело лечить такие раны: следы магии теней никак не получалось вытравить из-под кожи, они оставались в самой крови, будто кто-то добавил чёрную тушь.
Он мог бы стать ещё одним лекарем семьи Лейфов – как старшие братья. Но захотел бороться не с последствиями, а с причиной. Родители не возражали, и первые месяцы в Школе стражей окрыляли: о, он станет стражем! Наденет красивую чёрную форму, прикрепит медный значок к груди, получит собственный кинжал!
Саша грезил этим как мало кто из его ровесников.
А потом услышал вердикт наставников и лекарей: ему нельзя в мир теней.
Но природное упрямство подсказало другой путь. Можно помогать стражам, освоить печати, открывать проходы в межмирье и запирать теней.
Этим Саша и занялся. На Службу он поступил спустя пять лет обучения вместо привычных трёх, и долгое время убеждал, что его можно пускать в оперативные отряды, но вместо этого получал просьбы рассчитать узор печати или провести анализ тех, что открыты, составить отчёты для руководства. Нудная работа. И на какое-то время Саша превратился в печатника-затворника, от которого шарахались то ли из-за неприятного вида ожогов, то ли из-за его вечно задумчивого взгляда, которым он смотрел на мир, пусть над рабочим местом висели птицы-акварельки со скетчами всего подряд.
А потом появились тройки: два стража и печатник. И Саша подал заявку, не думая, что попадёт к Николаю и Кириллу, которые вечно рвались в пекло, выбирали самые сложные прорывы, и печати им тоже требовались замысловатые. Знания и навыки Саши пришлись как нельзя кстати, и Николай вписал его в их тройку на постоянной основе.
И в последнее время не одни стражи рисковали своей шкурой и не одни они толком не высыпались: печатников не хватало, ребята работали на износ, иногда беря по две или три смены.
Но когда Саша получил оповещение о прорыве совсем рядом с домом, то ничего не сказал Кириллу. Тому тоже требовался отдых, да и Кристина зашла в гостиную, чего мешать? И пусть Саша не полноценный страж в чёрной форме, а всего лишь печатник, он мог хотя бы съездить на разведку.
Саша доходит пешком, тут идти десять минут по всем переулкам. Из стражей – никого, зелёная печать пульсирует в воздухе, напоминая надрез на ткани, что соединяет два мира. В сероватом свете коридора между мирами Саша видит прямую спину Николая. Значит, он не в Бюро? Он не поворачивается, когда Саша уточняет:
– Не ожидал тебя увидеть. Теней вроде нет. Мне закрыть проход?
– Саша, мне нужна помощь.
– Кирилл у меня дома, если надо…
– Нет, мне нужен печатник. Тут что-то не так, не поможешь? Мне не нравится этот разрыв.
– Зайти в мир теней? – Саша немного удивлён такой просьбе: Николай отлично знает, как это опасно.
– Пожалуйста. Мне нужна твоя помощь, ты же отлично разбираешься в печатях. Мне кажется… если что-то пойдёт не так, то сейчас здесь будет толпа теней.
Саша колеблется, но голос Николая уверенный и твёрдый, да и как отказать в помощи? В конце концов, ему не надо применять магию, просто посмотреть печати. И рядом же Николай, что может пойти не так?
Саша проходит в коридор и за границу печати. И он не успевает ничего понять, как вокруг прямо из земли вырастают тени. Огромное множество, злые, впивающиеся в кожу. А заклинания… от них только сложнее, всё мельтешит в росчерках искр и пламени.
Он не может справиться с ними, ведь он не страж. Николай же просто смотрит, стоя в сторонке, а потом отдаёт приказ теням:
– За мной.
Сашу тащат волоком, не давая ни на секунду сосредоточиться, пока не доходят до какого-то домика в пустоши. И вниз – в подвал.
– Интересно. Раз так, я смогу узнать, сколько ты продержишься в мире теней. Тоже полезный эксперимент, раз Кирилл не пришёл.
Ослабленный и выжатый миром теней, Саша даже не сопротивляется, только понимает: он заперт. Во мраке, в мире теней, и любая магия
