Фаэтон: Планета аномалий 4 - Вячеслав Иванович Соколов
— Чтобы Гнара к тебе не смылась, а то вы тут вдвоём устроите наблюдательный пункт.
На моё возражение:
— Бизон, ты за кого меня принимаешь?
Ванька только отмахнулся:
— Да ты-то тут причём, а вот на Гнару надежды нет. А если она к тебе в трусы полезет, то и на тебя тоже. Гы-гы-гы…
Короче, спорить с ним не стал, ибо себе дороже, да и вдвоём веселее. Вот так и залегли в кустики да болтали о своём, а тут бандюганы, и среди них Ваня разглядел что-то интересное.
— Ты о чём? — смотрю на бандитов, пытаясь сообразить, что он имел в виду, и кажется, понял. — Да ну нахрен! — шепчу, выпучив глаза не хуже, чем у Бизона.
— Я сам в шоке! — Ванька даже на всякий случай пытается протереть глаза. — Тунгус, вот скажи мне, с каких это пор вооружённые стриптизёрши по полям рассекают?
— Ну, может, это у неё хобби такое? — выдаю с сомнением.
— По полям на танках кататься?
— Или на сцене выступать, — пожимаю плечами. — Давай аккуратненько, ползком, к нашим, предупреди там, чтобы котелками не гремели.
— Забей, наш лагерь далеко, не услышат.
— Ползком, быстро! — шиплю сквозь зубы. — И пусть сюда никто не ломится, не хватало ещё раньше времени спугнуть дичь.
— Да понял, понял, — на всякий случай кивнув, старательно уползает.
Да уж, не гадал, не ожидал такой скорой встречи с той самой орчанкой-стриптизёршей. И что её сюда принесло? Или она действительно на самом деле бандитствует, а в свободное время трясет сиськами на сцене? А может, внезапно разобиделась за смерть Плешивого и бросилась нас ловить? Во что, если честно, не очень-то и верится.
Осталось только для полного комплекта ещё наших собутыльников притащить. Ну, этих, с которыми мы сидели в ресторане Плешивого. А что? Не удивлюсь, если у них такие боевые стриптизёрши, так чего бы и этим в бой не отправиться.
Но с такого расстояния, даже несмотря на остроту моего зрения, рассмотреть лица проблематично. Это с девицей всё понятно, такие выдающиеся габариты сложно не признать.
Но в целом, что это меняет? Да ничего, просто удивительно, какие порой фортеля выкидывает судьба. Хоть стой, хоть падай.
Полежав в кустиках ещё минут сорок и приметив, где они выставили наблюдательный пост (на том самом дереве, о котором я уже говорил) и убедившись, что наши гости действительно раскладываются на ночлег, аккуратненько пополз к своим.
Ибо надо прикинуть дальнейшие наши действия на основе полученной информации. От лежания в кустах только пролежни можно заработать, а вот как стемнеет, можно и вернуться. Прикинуть, что да как, не изменилось ли чего в окружающей обстановке.
Лагерь наш действительно находился на приличном расстоянии от заправки, во избежание рисков по обнаружению. Оно ведь как бывает? Кто-то пойдет в кустики пописать, а там лагерь, люди кашу едят да чайком запивают.
Нет уж, это не наш метод. Подальше уйдёшь — никто тебя за задницу лишний раз не схватит. Тем более что на пути расположилась небольшая химическая аномалия, за которой мы, собственно, и спрятались.
— Ну что там? Давай рассказывай! — завидев меня, вскакивает на ноги Елизавета Алексеевна.
— Да всё нормально, не паникуем, ребятки действительно расположились на ночлег, костры жгут, мангал греют, пост наблюдательный выставили.
— Мангал — это хорошо, — с задумчивым видом кивает шериф. — Это значит, конкретно отдыхать садятся и действительно в ночь никуда не поедут.
— В ночь ездить вообще плохая идея, не та это планета для ночных рандеву, — усмехается Бизон. — Значит, по классике будем брать к утру?
— Нет, — качаю головой. — Шериф, ты как насчёт часовых снимать? — окидываю пристальным взглядом красавицу-блондинку в не слишком целомудренном наряде. Увы и ах, за время путешествия одежда её целее не стала.
— Могу, умею, практикую, — расплывается в улыбке Елизавета Алексеевна, — а иногда даже люблю это дело.
— Это понятно, — отмахиваюсь. — Меня интересует, сможешь ли ты это сделать бесшумно, учитывая, что часовой на дереве.
— Даже не сомневайся, — подмигивает. — Даже вот этим перочинным ножом почикаю, — ловко прокручивает через пальцы складишок, выданный Бизоном, который, к слову, не такого уж и маленького размера.
— Тогда сделаем по-простому. Как стемнеет и все угомонятся, ты валишь часового, а я захожу в лагерь и тихонько начинаю их вырезать. Ты двигаешься ко мне на помощь, остальные сидят в лесу с оружием наготове. Будут страховать нас.
— Эй, а меня почему со счетов списывают? — возмущается Бизон.
— Потому что у тебя новое тело, — отмахиваюсь, — ты вон даже глаза отводить разучился.
— Ничего я не разучился, — возмущается Ванька, — организм просто ещё не адаптировался.
— Вот и я о том же, — приподняв бровь, смотрю на недовольного друга. — Братишка, ты не обижайся, но сегодня лишь две надёжные боевые единицы: я и шериф. У тебя всё тело новое, у Олега нога, плюс помолодел сильно. Гнара тоже, — тяжело вздохнув, отмахиваюсь в сторону девушки.
— Что «Гнара тоже»? — возмущается гнома.
— Ты давно спотыкаться-то перестала со своими новыми, длинными ножками, — саркастически смотрю на красотку.
— Ага, и сиськи регулярно на поворотах заносят, гы-гы-гы… — довольно скалится Бизон. — Нет уж, подруга, прав Тунгус, как есть прав.
— И ничего не заносят, — надувшись, девушка пытается сложить руки на груди, но, естественно, у неё это не получается, и приходится делать это под сиськами. — И вообще, чем ты недоволен?
— Я? — Ванька тычет себя пальцем в грудь. — А я тебе расскажу. Вон там, — машет рукой в сторону стоянки бандитов, — орчанка-стриптизёрша вот с такими буферами, — пытается изобразить перед собой нечто большое и объёмное, примерно как баскетбольные мячи.
— Нет, ну это ты перебор, конечно, показываешь, — хмыкает Олег.
— Ну, ладно, пусть чуть поменьше, — Ванька отрезает хвост у осетра. — Но что это меняет? Женщина трудится, старается: и на сцене сиськами трясёт, и с автоматом бегает, а ты…
— А что я? — хлопает глазами Гнара.
— Вот и я о том же, — огорчённо вздохнув, Бизон отмахивается от неё рукой. — Могла бы и показать сиськи. Ай… Тёть Лиз, ты чего дерёшься?
— А ты не дерзи, — по-доброму так улыбается Елизавета Алексеевна, — ей есть кому достоинства свои показывать.
— Ой, ну началось, — разводит руками Бизон, — слова им не скажи. Нет, чему-нибудь полезному у бандитов научиться, а они только руки распускают.
— Что поделаешь, мой мальчик, нет в жизни справедливости, — улыбается Елизавета Алексеевна. — Но, знаете, как бы там ни было, а мне тоже интересно, чего это бабёнка в поле забыла?
А вот и Гнара, во всей красе
