Фантастика 2026-90 - Василий Седой
Они помогали людям. Центр спасения Тоши стал для родителей отдушиной, которая однажды забрала их у меня.
В тот день дежурная группа выехала на помощь людям, попавшим под снежные горные лавины. Синоптики предупреждали об опасности, но, спасая найденных людей, мама с отцом сами остались под завалом. Это потом уже их окоченевшие тела обнаружит пес-спасатель, а до этого момента я не отпускал надежду. Как и дедушка Алексис, отец мамы. У него было больное сердце, которое не выдержало трагической новости…
— Эй, парень, — раздался хриплый голос позади, после чего что-то твердое ткнулось в мою спину.
Я оглянулся и увидел грязного заросшего волосами бомжа, который протягивал пластиковую бутылку с прозрачной жидкостью.
— Выпей, — предложил незнакомец, продолжая трясти рукой. — Выпей, полегчает.
Я отпрянул, подозрительно оглядывая мужчину, но тот не переставал предлагать свою помощь, чем вызвал раздражение. Отмахнувшись, я развернулся спиной и снова почувствовал, как бомж ткнул бутылкой. Неприятный запах и настойчивость взбесили меня, движение эмбриона произошло так молниеносно, что я не понял, как отшвырнул незнакомца в сторону, ударив о ствол дерева.
Бомж застонал, схватившись за плечо, и сложился на траве, поджимая ноги.
Осознание возникло словно электрическая волна, я вскочил и, стараясь не наступать на могильные плиты, пробрался к пострадавшему.
— Простите меня… Простите, не знаю, как это получилось. Вы можете подняться?
Корчась, мужчина отрицательно покачал головой, обиженно поглядывая на меня.
— Хорошо, тогда я отвезу вас в больницу, сделаем снимки. — На мое предложение незнакомец протестующе замычал, пришлось добавить: — За мой счет, я все оплачу.
— Не надо. Сейчас отлежусь, — прохрипел бомж, жмурясь от солнца и почему-то улыбаясь.
От его поведения мне стало совсем стыдно.
— Извините, просто я не пью алкоголь.
— И я не пью, — согласился мужчина, потирая плечо.
— Что же вы предлагали мне выпить?
— Тебе ж плохо было… Воду и предлагал.
Я оторопел, оглянувшись на пластиковую бутылку, что отскочила в сторону.
— Воду? Я думал, там…
— Все так думают, — грустно улыбнулся бомж. — Что еще от меня можно ожидать?
Разговор с человеком, которого я стереотипно определил как опустившегося, просто раздавил меня. За что он пострадал? За то, что предложил помощь? За доброе намерение? Какое чудовищное обстоятельство… Я сын Константина Равинского чуть не убил человека за доброе ко мне отношение. И я еще называю себя человеком? Вот этот лохматый и грязный бомж и есть человек. Он достоин так называться, но не я.
Моя злая сторона разрушает все естественное во мне. Она убивает мою душу, и совсем скоро может случиться так, что я не определю грань дозволенного, и тогда вернуться будет уже невозможно.
Поражение страшным вирусом-убийцей, имя которому Самаэль, сделало из меня нездорового человека. И духовно, и физически.
Григорий, как представился незнакомец, рассказал о своей жизни. Он, неизлечимо больной, потерявший однажды семью и жилье, вынужден скитаться по улице, ожидая своей кончины. Гриша не пьет, у него просто очень тяжелая судьба. И он привык к презрению со стороны окружающих. Сказал, что привык, но разве можно привыкнуть к такому?
Пораженный всей ситуацией, я сделал звонок своему всемогущему брату с просьбой помочь. Валентин молниеносно решил проблему, определив Григория в дорогой хоспис, куда я его тут же отвез.
При прощании мы обнялись. Мой новый друг плакал. Потрясенно глядя в пол, Гриша качал головой, не веря, что его жизнь теперь продолжится под присмотром врачей и под теплой крышей. Мне тоже хотелось плакать, но я сдержался. Вынув все наличные из кармана, что остались от снятия с карты, сунул в грязную ладонь Григория и добавил:
— Спасибо тебе, друг. И прости меня.
Спустя время, я брел по дороге в свой поселок, поглядывая на дорогие двухэтажные дома, и размышлял о жизни. Недоумение Гриши о моей благодарности было вполне объяснимо для меня: этот человек встряхнул мой мир, мою заледеневшую душу, отчего наступила оттепель. Это чувство дорогого стоит.
Ночь в родном доме, где каждый запах напоминал детство и юность, где каждый предмет рождал воспоминания, прошла почти без сна. Я был зол на себя, зол на Валентина и на все, что с ним связывало. Эта злокачественная клетка потустороннего мира просочилась на нашу сторону. Духовный рак всегда пытался перейти грань нашего мира для размножения. Чудовищный симбиоз состоялся, и неважно, что этому помогла мамина кузина Зоя Барковская, если не она, был бы кто-то другой. Но однозначно был бы. Ведь древнее зло чутко к нашим человеческим порокам, и пока на земле живет человек, зло будет пользоваться его слабостью.
Поездка домой являлась для меня началом нового периода жизни. Мне нужен этот «отпуск», потому что после него я вступлю на тропу войны. Объединение инверсов необходимо миру, ведь на нашей стороне происходит зарождение плана темных сил. И я, как лидер обратников, обязан выполнить свое предназначение.
Комната под лестницей в моем доме, где происходили страшные события два поколения подряд, выглядела обычной. Лишь только стена с большим распятием вызывала во мне необъяснимую дрожь. Именно через эту стену, будучи еще совсем молодой, моя бабушка Агата Барковская открыла портал, а затем этот ритуал повторила моя мама, и Самаэль перешел в наш мир, войдя в маму, а затем и в меня, когда я был в ее животе. У древнего был план по переводу своих братьев на нашу сторону, но этому помешал мой отец, Константин Равинский. Будучи сильным инверсом, в одиночку, без союза обратников он победил Самаэля и изгнал его на свою сторону, запечатав портал. Ему помогал учитель Тоши Кимура и старый монах Адриан, и вместе они освободили маму и меня от одержимости. Но мамина кузина Зоя Барковская попалась на слабости, и история вновь изменилась.
Моя тетка вышла замуж за статного брюнета Дмитрия Штефана, родила мальчика, с которым мы в детстве росли и дружили. А потом родственные отношения наших семей дали трещину, прошли годы, которые взрастили того маленького шустрого мальчика, черноволосого красивого ребенка с белой кожей, и в мир вошел Валентин Штефан.
Мой брат следил за мной всегда. Он ждал меня, и когда мы встретились, знал обо мне все, а я ничего не понимал. Тот факт, что в теле моего
