"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 - Том Белл
Надежда оказалась пустой, ее унесло холодными сибирскими ветрами почти сразу же после рождения. А время, единственный по-настоящему значимый враг, утекало. Мгновения складывались в минуты, месяцы в годы. Федор ждал писем от Айви, но письма не приходили, и он всегда находил этому оправдание, гнал от себя дурные мысли.
Кажется, на втором году своего пребывания на каторге он едва не погиб. На валке леса попал под упавшую сосну, и косматая ветка, хлестнув его по лицу, застряла в глазнице.
Никто не верил, что Федор выживет, а он, проведя еще одну вечность в Нижнем мире, вынырнул обратно ослепшим на левый глаз, обезображенным, но все еще живым…
* * *
Это случилось на шестой год его каторжной жизни. Он уже потерял веру и надежду, оставив себе только воспоминания. Та весна выдалась холодной, затяжной, присвоившей себе множество людских жизней, которые на каторге давно уже никто не считал. Вместе с остальными каторжанами Федор брел на лесоповал по узкой, хлюпающей грязью не то широкой тропе, не то узкой дороге, когда рядом пристроился незнакомец. Незнакомец был высок и сутул, из-за низко надвинутой на глаза шапки лица его практически не было видно. Он семенил рядом мелкими шажками, но удивительным образом поспевал за Федором.
– Граф Шумилин? – Когда на запястье Федора сомкнулись сухие, но крепкие пальцы, первым порывом было ударить, размозжить покрытую косматой шапкой голову. Федор удержался в последний момент, ничего не ответил, посмотрел на назойливого незнакомца тяжелым взглядом. Обычно одного такого взгляда хватало, чтобы нелюдимого каторжника оставили в покое, но незнакомец оказался не из пугливых. Впервые за долгие месяцы в душе Федора шевельнулось что-то похожее на интерес. Он уже успел почти забыть, что когда-то был графом Шумилиным.
– Что вам угодно?
И говорил он в последний раз так давно, что не помнил, как звучит собственный голос.
– Мне угодно? – Незнакомец хмыкнул. – Хотелось бы сказать, что ничего, но однажды я дал слово, а в моем роду слово принято держать. – Он говорил очень тихо, но Федор все прекрасно слышал. – Так что можешь считать, что мне угодно вытащить тебя отсюда.
– Кто вы?
– Никто. – Незнакомец пожал плечами. – Я ветер. Но ты можешь называть меня Кайсы.
Ветер… Когда-то давным-давно кого-то тоже называли ветром… человека, обладавшего удивительной удачей.
– Вы отец Айви? – От осенившей его догадки Федор даже замедлил шаг.
– Не останавливайся, – прошипел Кайсы. – Иди и слушай. И башкой не верти. Я получил послание от человека, которому не могу отказать. Получил совсем недавно, но вижу – послание сильно запоздало. Хорошо, что вообще успел. Или не успел? – Из-под косматой волчьей шапки на Федора глянули черные глаза.
– Не знаю, – ответил он честно. – Это зависит от того, зачем вы меня искали.
– Я уже сказал зачем. – Кайсы раздраженно мотнул головой, и шапка снова сползла едва ли не до самого подбородка. – Аким Петрович пообещал тебе, а я пообещал ему, что приду на помощь, если понадобится. Я только не думал, что помогать придется чужаку. Но если моя дочь тебя выбрала… – Он пожал плечами.
– Что с Айви? – Сердце, которое, казалось, умерло давным-давно вместе с надеждой, очнулось, погнало кровь по венам. – Вы ее видели?
– Нет. – Кайсы покачал головой. – Послание от ее деда я получил лишь минувшей осенью. Очень давнее послание, если верить дате. И сразу взялся за дело. Мне понадобилось время, чтобы найти тебя и все подготовить.
– Что подготовить?
– Твой побег. Сегодня ночью ты сбежишь. Если будешь делать все так, как я велю, останешься жив и увидишь свою Айви. А если хочешь умереть, скажи мне прямо сейчас, чтобы я не тратил на тебя время. – Из рукава Кайсы выглянуло острое жало ножа. – Я убью тебя быстро, ты ничего не почувствуешь.
– Я хочу вернуться к своей жене.
– Раз хочешь, значит, вернешься. – В голосе Кайсы послышалось разочарование. Похоже, идея подарить Федору легкую смерть нравилась ему куда больше. – Этой ночью спать не ложись. Я приду за тобой, – сказал он и, замедлив шаг, растворился в лесной чаще.
Как удался побег и куда в это время смотрели охранники, так и осталось для Федора загадкой, но слово свое Кайсы сдержал. Как и обещал, он появился ночью, прямо перед нарами выткался из полуночной темноты, приложил палец к губам, поманил за собой. Они шли мимо спящих мертвецким сном каторжан и распластавшихся перед приоткрытой дверью охранников. Охранники лежали ничком у стола, и в слабом свете свечи было непонятно, живы они или нет.
– Спят, – сказал Кайсы шепотом. – Я стараюсь обходиться без лишней крови. Сонное зелье подмешал в самогон. И надежно, и вреда никакого, кроме головной боли поутру. Да ты не стой столбом, времени у нас мало. Хорошо, если тебя только утром хватятся. А рожа у тебя приметная, с такой далеко не уйдешь.
Они и не ушли далеко. Кайсы привел Федора в глухую таежную деревеньку.
– Староверы, – сказал он коротко, словно это все объясняло. – Отсидишься пока здесь, а там видно будет.
Их встретила немногословная старуха, которая строгостью характера и одежды напомнила Федору Евдокию. Кайсы называл ее бабой Груней и относился с подчеркнутым уважением. Сразу было видно, что этих двоих связывает не один день знакомства.
В стоящую на отшибе крепкую избу они постучались на рассвете.
– Оставляю его на тебя, – сказал Кайсы после короткого приветствия и растворился в серой мгле, ушел по каким-то своим неведомым делам.
Старуха смерила Федора долгим взглядом, сказала скрипучим голосом:
– Иди сразу в баню. Только вшей мне не хватало.
Федор молча побрел в направлении, которое она указала. Баня уже была протоплена.
– Одежу свою сними, но не жги, – велела старуха. – Я тебе там свежее положила. И отвар приготовила, ополоснешься, как помоешься. Лучше бы тебе, конечно, и бороду, и волосы сбрить, от
